Измена в Ватикане, или Заговор пап против христианства

Одним из важных итогов политики "возведения мостов" было сближение с лютеранами. Иоанн Павел II стал первым понтификом, посетившим лютеранскую церковь в Риме, где принял участие в экуменической "литургии мира". А в 1999 г., в преддверии 2000-летия Рождества Христова, католики и лютеране подписали совместную декларацию в Аугсбурге, положившую конец взаимным доктринальным осуждениям и разделявшим их богословским спорам о том, как происходит оправдание христианина - только верой или верой и добрыми делами. В декларации, в частности, говорилось: "Вместе мы исповедуем, что нас принимает Бог и что мы стяжаем Святой Дух, Который обновляет наши сердца, укрепляет нас и призывает к добрым делам - не на основе наших заслуг, но только через благодать и веру в спасительное дело Христово". Как заявил профессор теологии при Католическом университете Вашингтона Иосиф Комочак, это соглашение "говорит о том, что доктрина, которую Лютер считал основой Реформации, и побудила его начать ее, не является достаточно серьезным источником различий между католиками и лютеранами, дабы оправдать разделение церквей" и что этот документ стал "одним из самых важных экуменических моментов нашего столетия". Сближение между католиками и протестантами продвинулось так далеко, что уже служатся совместные католическо-лютеранские литургии, при которых священник одной церкви произносит слова пресуществления над хлебом, а священник другой церкви - над чашей.

При Иоанне Павле II было положено начало и диалогу с мусульманами, который проходит как в теоретической (доктринальной), так и в практической сферах. В практическом плане церковь "во искупление грехов крестовых походов и реконкисты" стала брать на себя роль посланницы ислама в Европе, проявляя инициативу или соглашаясь на реализацию проектов строительства мечетей, как это было, например, в Лионе, Мадриде и Риме. Но если в данной сфере диалог может развиваться, не ставя под вопрос основные доктринальные положения обеих религий, то в сфере теоретического поиска "нового измерения богословия" он заводит католицизм настолько далеко, что грань между философскими системами начинает просто стираться. Некоторые разделы классического богословия перестраиваются, Священное Писание перечитывается, допускается прочтение традиций одной культуры в свете традиций другой, что представляется как "состязание" христианства и ислама, которое должно привести к лучшему пониманию двух традиций. Но это "состязание" не в пользу христианства.

Ведя диалог, мусульмане не собираются пересматривать и обновлять догматику ислама. Признавая Христа как пророка, они считают возможным и со стороны христиан признать таковым Муххамеда, но для католиков это означает признание ислама богооткровенной религией, и ряд западных богословов уже не только обсуждают такую возможность, но и позволяют себе такие признания. Так, Мишель Лелонг из церковного секретариата Франции, отвечающего за отношения с исламом, утверждает: "Для одних Бог проявился через Христа, для других - через Коран. Но все (и христиане, и мусульмане) верят - как и их братья-иудеи, что Он говорит через своих пророков".

Важно подчеркнуть, что мусульмане с готовностью идут на диалог, так как чувствуют за собой силу духовного превосходства. При утверждении своих ценностей они все чаще исходят из того тезиса, что ислам духовно обогащает секуляризованную, обмирщенную Европу, поставившую на место трансцендентных религий религию "прав Человека". Как написал, например, Тарик Рамадан о мусульманах в Европе, "присутствие последних - это обогащение: оно способствует размышлению как о месте духовности в секуляризованном обществе, так и о справедливом руководстве религиозным и культурным плюрализмом".

Однако вновь следует подчеркнуть, что при всей открытости новой политики Ватикана, в своей экуменической деятельности он четко и последовательно преследует собственный интерес. Хотя ревизия истории коснулась и папства, - были признаны ошибки пап в разделении церквей, в их заявлениях относительно неприятия религиозной свободы и модернизма - Иоанн Павел II никогда не позволял себе затрагивать главной причины всех отклонений в жизни западной церкви - положения о главенстве папы и догмата о его непогрешимости. И уже упомянутая декларация "Dominus Iesus" 2000 г. совершенно определенно подчеркивала, что спасение любого "зависит по необходимости от Римского Понтифика" и что другим христианским конфессиям не хватает полного общения с Католической церковью, поскольку они не принимают учения о первоверховной власти епископа Рима.