Израиль и (не)контролируемые территории. Уйти нельзя остаться

Нужно сказать, что, несмотря на свой героический ореол и несмотря на высочайший статус армии и высших офицеров в израильском обществе, политическая карьера М. Даяна развивалась отнюдь не феерически. После демобилизации из армии он в 1959 году был избран в кнесет и назначен министром сельского хозяйства в правительстве Д. Бен-Гуриона. После того как премьер-министром стал Л. Эшколь, М. Даян сохранил свой пост, но не более того. 4 ноября 1964 года он ушел в отставку и на протяжении двух с половиной последующих лет оставался членом кнесета, но не входил в состав правительства. По словам Р. и У. Черчиллей, «М. Даян был введен в кабинет, потому что правительство Л. Эшколя не смогло уклониться от двух неотвратимых выводов: у Израиля нет иной альтернативы, как сражаться, и израильскому правительству необходим М. Даян, потому что этого требует народ и потому что оно нуждается в его знаниях, отваге и оптимизме. Подобно тому как понадобился А. Гитлер, чтобы У. Черчилль стал в 1940 году премьер-министром, так, по словам М. Даяна, сказанным им незадолго до начала войны, “потребовалось 80 тысяч египетских солдат, чтобы ввести меня в израильский кабинет”» [47] . Однако после того как египетская армия была разгромлена, политическая судьба самого М. Даяна не выглядела очевидной. Р. и У. Черчилли отмечают: «Вновь углубилась пропасть, разделявшая Эшколя и Даяна, и распространились слухи, что Даян будет вынужден выйти из правительства. Эшколь намекнул, что в недалеком будущем он совместит пост премьер-министра с постом министра обороны. 8 июля он зашел так далеко, что даже поставил под сомнение роль, которую Даян сыграл в войне: “Правительство могло остаться в прежнем составе, но некоторые министры, охваченные паникой, потребовали введения в кабинет Даяна, чтобы поднять дух народа перед началом войны”» [48] . Дело осложнялось и личными отношениями, которые сложились между М. Даяном и начальником Генерального штаба И. Рабином: биограф последнего характеризует отношение к нему министра обороны как «враждебное» [49] .

В этих условиях выдвижение М. Даяном собственной программы было важным шагом, оправдывавшим продолжение его нахождения в числе высших руководителей страны.

Относительно будущего Западного берега и остальных занятых в ходе Шестидневной войны территорий М. Даян отметил, что главное, что должно определять израильскую политику на этом направлении, это демографические соображения: если перед Израилем встанет дилемма, дать гражданство более чем миллиону арабов, живших в то время на Западном берегу и в Газе, или же отдать эти территории, то вторая возможность казалась М. Даяну предпочтительнее [50] . В этом смысле он вполне разделял подход, изложенный в проанализированных выше предложениях Ш. Газита и Д. Бен-Гуриона.

Особенно важными М. Даян считал отношения с США как с единственной страной, способной нейтрализовать советское влияние в ООН и помочь Израилю в проведении его политики. М. Даян считал крайне важным, чтобы любой план, принятый израильским правительством, был согласован с США. Учитывая, что в то время стратегический альянс Израиля и США только складывался, а американская финансовая помощь Израилю начала поступать только семь лет спустя, в 1974 году, подобное видение ситуации М. Даяном отнюдь не было само собой разумеющимся.

Что касается Западного берега и других занятых Израилем территорий, то здесь М. Даян видел два варианта решения проблемы. Наиболее реалистичной и предпочтительной ему казалась перспектива создания на Западном берегу некой формы автономии (но не независимого государства), на территории которой будут расселены и беженцы из лагерей в секторе Газы. При этом прерогатива определения и ведения внешней и оборонной политики, как и в проанализированном выше предложении Ю. Неэмана, должна была сохраняться за Израилем.