Извините, я опоздала. На самом деле я не хотела приходить. История интроверта, который рискнул выйти наружу

Нас 14, и мы выстраиваемся в кружок и рассаживаемся на пластиковые стулья. В воздухе витает гиперэнергия. Глядя на других, я понимаю, что, за исключением одной или двух спокойных душ, я сижу в группе, состоящей в основном из экстравертов. Наконец-то я их нашла! Вот они, все здесь! (Шучу, их всегда было легко найти, они же такие громкие.)

Крики в подушку – мой способ собраться с мыслями. Я подглядела эту фишку у племянника. Очень эффективно.

Мы идем по кругу и знакомимся. Группа состоит из восьми женщин и шести мужчин в возрасте от 20 до 40 лет.

Кейт не теряет времени даром. Мы сразу приступаем к нашему первому упражнению: составляем список из 10 вещей, которые ненавидим. Логика в том, что лучший материал для стендапа приходит от того, что нам небезразлично. Мои мысли путаются, когда я пытаюсь думать о вещах, которые ненавижу. «Техно?» – я записываю. «Люди, которые разговаривают в кинотеатрах?» Я вообще не могу думать под таким давлением. «Групповые занятия», – добавляю я.

Каждый должен поделиться одной вещью из нашего списка, а человек слева от нас – сказать, почему эта вещь на самом деле интересная. Цель состоит в том, чтобы настроиться на творческий лад, изменить наше мышление и привыкнуть выступать друг перед другом.

– Прежде чем объявить, что вы ненавидите, встаньте, представьтесь и скажите: «Я ненавистник!», – инструктирует Кейт.

Девушка в возрасте 30 лет с длинными темными волосами встает:

– Меня зовут Вивиан, и я – ненавистница!

Кейт ведет занятие с большим количеством ободряющих возгласов и криков.

– И я ненавижу… взрослых на самокатах! – заявляет Вивиан. Я киваю в полном согласии. Блондин из Эссекса слева от нее поворачивается к ней.

– О нет, видишь ли, это самое лучшее, что есть на свете! В наши дни люди взрослеют слишком быстро, поэтому здорово, что они так заново переживают свое детство, – уверенно говорит он.

Хорошо одетая шикарная женщина на каблуках говорит, что она ненавидит колготки, потому что они дорогие, их трудно надевать и они всегда рвутся. Мужчина справа от нее, симпатичный парень лет 30 с небольшим по имени Ноэль, говорит ей:

– Но колготки шикарные и теплые! Это же сразу два преимущества. Двойной плюс!

Какой же Ноэль идиот, такой тупой и красивый.

Поскольку каждый человек заявляет о своей ненависти, Кейт поощряет в нас солидарность. Да! Фу мужикам, которые ездят на скутерах! К черту колготки! Долой обновления программного обеспечения! Будь прокляты те люди, которые не ждут, пока пассажиры выйдут из вагона метро, прежде чем заходить! Смерть автотюну!^[61]

Самое лучшее в этом упражнении то, что участвуют все в классе. Никто не колеблется и не отвечает безразлично. Кажется, в этой компании нет ни одного хмурого участника. Все аплодируют в поддержку общей ненависти.

Изучая своих новых однокурсников, я понимаю, что это похоже на групповую терапию. Ясно, что у каждого здесь есть какие-то проблемы в жизни: профессиональные, социальные или романтические. На деле никто не собирается становиться профессиональным комиком – они здесь для того, чтобы попробовать что-то новое, познакомиться с людьми, вырваться из безопасных, скучных тисков нормальной жизни. Каждый из нас посмотрел на свой статус-кво^[62] и решил: что-то должно измениться.

Кейт объясняет, что курс состоит из пяти занятий, одной репетиции и затем демонстрации навыков, где каждый из нас выступает с 5-минутным материалом в комедийном пабе на Лестер-сквер перед реальной аудиторией.

Потом она говорит:

– Давайте поговорим о нервах.

Мои руки сразу же становятся горячими. Мне было так весело ненавидеть Джастина Бибера, что я забыла, для чего мы на самом деле здесь – чтобы научиться выступать на стендапе. Шутить перед толпой.

Через шесть недель я буду на сцене. При одной мысли об этом у меня учащается сердцебиение.

– Самое лучше, что вы можете сделать, чтобы справиться с нервами, – это подружиться с людьми в этой комнате.

Мы неуверенно изучаем друг друга.

– В течение этих шести недель мы все будем помогать друг другу пройти через это. Если вы нервничаете, расскажите об этом. Сходите в паб друг с другом. Выпейте кофе перед занятием. Выпейте чего-нибудь после занятий. Посетите вместе комедийный концерт. Поделитесь друг с другом материалом, – говорит она.

Не успеваю я оглянуться, как урок заканчивается, все собирают свои вещи и направляются к двери. Я в замешательстве. Она только что сказала нам всем быть друзьями, и все же… все разбегаются по отдельности. Куда вы направляетесь, мои новые лучшие друзья?

– А кто-нибудь хочет… обменяться электронной почтой или номером телефона? – Я слышу, как кричу, размахивая блокнотом в воздухе.

Уязвимость была самой трудной частью этого года. Я снова вспоминаю слова психолога Ника – никто не машет первым, но все машут в ответ.

Все мои однокурсники поворачиваются ко мне.

– Давай! – взволнованно восклицают они в унисон, бросаясь ко мне.

Одна небольшая массовая рассылка, один гигантский скачок для интровертов.

Ко второму уроку мы потеряли двух хороших людей. Мы больше никогда о них не услышим.