Извращенные преступления. Профайлер о тех, кто получает удовольствие от убийства

Эллиот Роджер знал об успехах других парней. Он завидовал им и чувствовал себя катастрофически неполноценным до такой степени, что воспринимал достижения других как оскорбление собственного эго. Именно зависть вызывала у него тревогу, враждебность, гнев и депрессию.

Поврежденная, компенсаторная и агрессивная маскулинность

Маскулинность социально и исторически конструируется, производится и укрепляется через социальные ожидания и смыслы, поэтому существуют различные типы (Tan et al., 2013). Роджер представлял себя не соответствующим социально принятым гегемонистским мужским идеалам[37], приравнивая физические размеры и силу к мужественности. Поэтому он прибег к изображению альтернативной, компенсаторной маскулинности.

Изображение 42. Маскулинность Эллиота Роджера.

В своем манифесте и видеороликах Эллиот Роджер подчеркивал такие характеристики, как интеллект, образование, вежливость, рыцарство и утонченность как единственную истинную мужественность, которая должна привлекать женщин.

Когда он не получал социального подтверждения своей мужественности, а женщины его игнорировали, он переживал кризис и чувство ущемленного права, а свой гнев он направлял на таких женщин и пользовавшихся у них успехом мужчин. В конце концов Роджер решил принять агрессивную маскулинность с целью утверждения своей презренности (Kimmel, 2013) как справедливой и законной реакции на свои страдания (Rodger, 2014, стр. 28):

«Мой отец был неправ. Он воспитал меня вежливым, добрым, мягким человеком. В приличном мире это был бы идеальный вариант, но вежливый, добрый джентльмен не побеждает в реальном мире. Девушки не идут к джентльменам. Они идут к АЛЬФА-САМЦУ».

Понимание агрессии Роджера через его патологии

Массовые убийцы совершают свои преступления [38] (mass murder) – (пер. с англ. – «массовое убийство») в результате стрессового события или ситуации. Совершение массового убийства можно объяснить с четырех точек зрения: биологической, психологической, социологической и психопатологической.

В большинстве случаев имеет место предшествующая серьезная патология [39](диагностированная или недиагностированная). Общими факторами, характерными для большинства преступлений этого типа, являются следующие:

– длительная история разочарований и неудач в различных сферах жизни;

– тяжелые психические расстройства, такие как паранойя, депрессия и т. д.;

– негативный жизненный опыт;

– склонность не признавать свою вину и обвинять других;

– социальная изоляция и одиночество;

– доступ к огнестрельному оружию.

Криминальный эпизод Роджера обусловлен взаимодействием нескольких сложных факторов, которые способствовали насилию и со временем набрали силу: ранние проблемы с нервным развитием, черты психопатии и садизма, крайняя социальная изоляция и сильная зависть, коренящаяся в патологическом нарциссизме (White, 2017). На протяжении всего детства и юности Роджер в той или иной степени терял связь с реальностью. В детстве он плакал, когда бывал в людных местах, и предпочитал записывать то, что ему хотелось или было нужно, а не выражать это словесно. С восьми лет его лечили разные психотерапевты, но никто из них никогда не указывал на наличие у него психического расстройства. В 16 лет ему поставили диагноз «первазивное расстройство развития, не уточненное в других случаях»; если ему нужно было посетить вечеринку, он принимал лекарства из-за тревоги, которую испытывал в окружении людей.

В Санта-Барбаре он обратился к трем консультантам и посетил 29 сеансов с мая 2013 по май 2014 года. Все они пытались помочь ему с социальными навыками и навыками общения с целью интеграции в университетскую культуру – ни одна из попыток не увенчалась успехом.

Шизотипическое расстройство личности

Этот тип расстройства характеризуется трудностями в поддержании межличностных отношений и наличием эксцентричности в мышлении, восприятии, внешности и поведении. У Эллиота мы можем наблюдать следующие признаки или симптомы:

– идеи референции. Он неверно истолковывал любое безобидное событие и придавал ему особое значение, которое противоречило ему самому;