Извращенные преступления. Профайлер о тех, кто получает удовольствие от убийства

Судебный процесс был одним из самых медийных во Франции. Дениз была признана виновной в убийстве маленькой Катрин, а Жак – морально ответственным за это преступление, поскольку подтолкнул ее к убийству пылкими любовными письмами и отношениями сексуального и эмоционального доминирования, из которых она не смогла вырваться. Это был необычный процесс, поскольку вина Дениз, признавшейся в преступлении, не подвергалась сомнению. Предстояло определить разную степень ответственности Дениз и Жака за преступление, поэтому между адвокатами развернулась ожесточенная борьба.

Процесс начался 30 мая 1956 года в уголовном суде Луар и Шер в Блуа и продолжался четыре дня. Преступление Лаббе свело в одном зале суда два самых блестящих юридических ума Франции: Мориса Гарсона, защищавшего Дениз, и Рене Флорио, представлявшего Альгаррона. Как отмечалось ранее, никто не сомневался в том, что Дениз убила свою дочь, но кто из них двоих был более виновен: исполнитель или подстрекатель?

Флорио, известный тем, что несколькими годами ранее вел дело доктора Марселя Петио [54], страстно отстаивал невиновность своего клиента. Жак никого не убивал, а обвинить его в любви к философии и чтению нельзя. По его словам, Альгаррон не сделал ни одного жеста и не произнес ни одного слова, свидетельствующего о том, что он желал смерти маленькой Катрин. На самом деле все, что он когда-либо говорил или писал Дениз, было просто теориями, концепциями и идеями, которые она, неспособная понять их, фатально неправильно истолковала. В заключение он еще раз настоял на невиновности Альгаррона и подчеркнул, что имела место попытка криминализировать вдохновение, возникшее у его клиента в результате длительного чтения.

Противоположность личностей подсудимых была очевидна с самого начала слушаний. Дениз произнесла нерешительную речь робким и неуверенным голосом, а ее руки нервно дергали белый платок. На каждое замечание Жака, произнесенное со скамьи подсудимых, она разражалась слезами. Альгаррон же, напротив, был самоуверен, циничен и нагл, а на каждый заданный ему вопрос давал четкие и аргументированные ответы.

Первой была допрошена Дениз, которая рассказала суду о философии своего любовника: «Я хотела, чтобы наш союз развивался от страдания к страданию, пока мы не образуем идеальную пару». Жак ответил прямо: «Да, я выражал подобные чувства, но это были лишь абстрактные понятия. Я никогда не притворялся, что воспринимаю их всерьез», – и с насмешкой добавил, что единственное преступление, которое он совершил, – это непонимание того, насколько неотесанной и безрассудной была его любовница. На вопрос, почему он ничего не предпринял, чтобы предотвратить преступление после первых трех попыток, он лишь ответил, что не поверил Дениз, когда услышал об этом, и что ему и в голову не пришло, что мать пыталась совершить такой чудовищный поступок. Чтобы подкрепить свою позицию, он заявил, что Дениз несколько раз намекала ему, что хочет избавиться от дочери, чтобы проводить с ним все свое время.

Услышав это ложное обвинение, Дениз громко закричала: «Это ложь!», что повергло присяжных в шок из-за ярости, с которой она с этого момента начала нападать на своего любовника, парируя его заявления.

Изображение 59. Дениз Лаббе прибывает на суд под надзором полиции. (: Попперфото из книги Sacrificios humanos», 1991, стр. 2694)

Свидетели

Друзья Альгаррона утверждали, что после преступления Жак хвастался тем, что эта женщина была способна сделать «ради его любви». Он даже не называл ее по имени, а, напротив, объективировал до полного стирания ее личности. Дениз была всего лишь инструментом для проверки его философии и теорий, также их применения на практике.

Пять любовниц Альгаррона дали показания о том, что он был очаровательным, культурным и нежным мужчиной, а также превосходным любовником. Это были утонченные культурные женщины, с которыми он встречался в модных барах и ресторанах Парижа, в которых Дениз никогда не бывала. Одна из них, Тереза Г., даже рассказывала: «Однажды он сказал мне, что два любящих человека должны заставлять друг друга страдать. Я ответила: “Извините, но я нормальная”. Больше он никогда не упоминал эту тему» (Wilson и Pitman, 1965, стр. 335). Мать одной из его незаконнорожденных дочерей также заявила, что Жак был очень нежным человеком и что за то время, что они были вместе, он сделал ее очень счастливой.

Благоприятное впечатление, которое произвели на присяжных показания этих женщин, было опровергнуто заявлениями мадам Лоран. Она заявила, что Дениз всегда была хорошей матерью и что она душой и телом посвятила себя своему ребенку, но все изменилось, когда она встретила Альгаррона (Sacrificios humanos, 1991, стр. 2691, 2698):