Кабинет психотерапевта

Прошло несколько недель терапии. Мы с Майке условились встречаться еженедельно в рамках так называемой психотерапии, основанной на глубинной психологии. Часть этого подхода — выработка фокуса терапии с целью ограничить нашу работу одной или несколькими темами. Мы с Майке сошлись на том, что сосредоточимся на прокрастинации, поскольку, по ее мнению, она создает больше всего проблем. На первой встрече мы в основном обсуждаем учебу Майке. Она рассказывает мне о своих попытках заставить себя заниматься, используя различные методы, которые она почерпнула из видео в интернете: система вознаграждений за успешное окончание модуля, «правило трех минут», «правило трех П» (планирование, перерывы, приоритеты). Толку ноль. Майке неоднократно сталкивается внутри себя с той «вязкой массой», которую невозможно сдвинуть с места, с тем, выражаясь языком психоанализа, бессознательным сопротивлением, которое возникает, как только она прикасается к чему-либо, имеющему хоть малейшее отношение к учебе. Она сразу же чувствует усталость, вялость, становится рассеянной. В начале нашей работы у меня складывается впечатление, будто Майке ждет, что я предложу ей новые эффективные стратегии. Вместе с тем в ходе сеанса она раскрывает себя и с другой стороны: это человек, который не только намерен справиться со своими трудностями с помощью особых техник, но и хочет понять причины происходящего с ней; ей стало любопытно, что это за внутренний саботажник.

— Я заметила, что вас больше заботит, как вы учитесь, а не

что вы учите. Вы так и не рассказали мне, что вас на самом деле интересует, — говорю я.

Майке не рассказывала, о чем были лекции и семинары, оказались ли они интересными. Содержание курса представляет собой набор препятствий, которые ей приходится перепрыгивать.

Майке некоторое время думает над моим вопросом.

— Честно говоря, я решила учиться из прагматических соображений. — После окончания средней школы она не знала, чем заниматься дальше. — Я хорошо сдала выпускные экзамены. Но в программе оказалось много теории. Мне были интересны некоторые области. Но я не представляю себя учителем. Оба мои родителя — учителя, поэтому я понимаю, что это значит; я никогда не считала, что учитель — это так уж здорово. Но я не могла определиться с профессией, боялась выбрать неверный путь. Потом сроки подачи документов поджимали, я опаздывала. Поэтому я подумала: сначала займусь чем-нибудь серьезным. Учиться на учителя — это безопасность, меня не будут постоянно спрашивать: «А что ты собираешься потом с этим делать?» Сначала надо получить степень бакалавра. А с математикой и биологией у меня есть неплохие перспективы карьерного роста, даже если это не самые любимые мои предметы…

Я переспрашиваю Майке:

— Получается, вся учеба — это своего рода прокрастинация?

— Что вы имеете в виду?

— Вы откладываете свои истинные желания: изучать то, чем на самом деле хотели бы заниматься. Сначала что-нибудь серьезное, а уж потом то, что действительно интересно.

Для человека в возрасте Майке нормально не иметь четкого представления о собственном будущем, возможно, даже идти по пути, который заведет в тупик. Только она может сама судить, зашла ли она уже в тупик. В период поздней юности, в 20 лет, молодой человек пытается понять, кто он и куда хочет идти. На самом деле это очень чувствительная переходная зона между молодостью и взрослостью, и, к сожалению, в последние десятилетия общество стало требовательнее к людям этого возраста. По-моему, пространство для самопознания все больше ограничивается. Общество хочет, чтобы молодые люди как можно скорее и раньше получили профессию, как будто ценность этого периода заключается в том, чтобы набить голову как можно большим количеством знаний. Это имеет психологические последствия, с которыми я часто сталкиваюсь в своей практике. Молодые люди этого возраста нередко оказываются в кризисной ситуации. Не только потому, что на них оказывается давление извне. Стресс, связанный с экзаменами, перегружает их психику, но, поскольку от них многого ждут, они относятся к себе как к машинам, не признаются себе, что занимаются не тем, чем хотели бы, что еще не нашли себя и что совершают «ошибку». Психотерапия часто дает возможность задавать себе вопросы, но она под угрозой, поскольку ее воспринимают как эффективную ремонтную мастерскую. Как будто этот метод направлен на максимально быстрое устранение симптомов, при этом не тратится время на устранение их причин.