Кабинет психотерапевта

Цель многих психоаналитических методов состоит в том, чтобы дать пациентам возможность вновь пережить глубоко укоренившийся конфликт из прошлого в безопасной обстановке в стенах терапевтического кабинета, чтобы таким образом добраться до так называемого базового расстройства, противостоять призракам прошлого и вывести на светлую дорогу заплутавшее «я». Семья дала Майке опыт благополучных отношений и сформировала прочную основу ее личности. Вот почему терапия направлена не столько на работу с прошлым, сколько на укрепление ее взрослой личности, которую нужно побуждать к тому, чтобы она выпуталась из сетей чувства вины.

На сеансах Майке рассказывает о своей обычной жизни, и я всякий раз указываю ей на ситуации, когда она вела себя инфантильно, не только с родителями. Например, к учебе она относится как к тому, что ее не касается, навязано ей другими. Университет — это не место, где ей интересно что-то познавать, там на нее давят и все время требуют: доценты, профессора, однокурсники.

И к психотерапии она поначалу относилась так же. Для Майке важно иметь возможность открыто говорить, а не выполнять предписанную программу. Понимая это, я воздерживаюсь от высказывания собственных взглядов, поскольку знаю, что Майке быстро подстраивается под чужое мнение. Она же все время пытается вызнать мое мнение по тем или иным вопросам, чтобы спрогнозировать мой дальнейший ход мыслей.

Если ей покажется, что я могу счесть одну из ее мыслей глупой, она вообще не будет ее высказывать или адаптирует так, чтобы она с высокой долей вероятности соответствовала моим убеждениям. В такие моменты я вижу Майке не такой, какая она есть, а такой, какой, по ее мнению, я бы хотела ее видеть. В этом есть что-то соблазнительное, поскольку у Майке поразительное чутье. Во время сеансов я все больше убеждаюсь, что всё правильно поняла про нее и что у нас с ней складываются гармоничные взаимоотношения. Хотя на самом деле она может думать иначе. Она считает мои методы работы действенными и умаляет свои успехи. Ее самобичевание — способ защитить своего собеседника, то есть меня; она избегает критиковать других. Как будто она пытается заслужить мою благосклонность, делая мне приятное; а случись между нами размолвка, она испугается. Мне кажется, Майке настолько усвоила этот способ построения отношений, что даже не замечает, как все происходит. В определенном смысле она подстраивается под меня не только снаружи — говоря то, что мне может понравиться, — но и внутри, в мыслях. Вот почему отношения с людьми отнимают у нее много сил и не оставляют места для того, чтобы понять, что же чувствует Майке.

В минуты, когда мы в чем-то совершенно единодушны, мне приходится быть особенно осторожной, чтобы ненароком не «поглотить» Майке. Нет ничего удивительного, что ее модели поведения повторяются и в наших с ней отношениях. Разница в возрасте между девушкой и мной — я ей в матери гожусь — также способствует так называемому переносу, тенденции воспринимать меня как родителя. С моей стороны, соответственно, это контрперенос: я все чаще чувствую себя так, как, вероятно, ощущают себя ее родители, и испытываю желание реагировать аналогично. Я узнаю эту динамику, когда Майке говорит, что ей часто кажется, будто она обременяет меня своими проблемами. Она боится, что меня раздражают ее «вечно одни и те же студенческие заботы», и думает: если мне не нравится, что она постоянно жалуется, надо поменять тему.

— Если бы все было так просто, то вы бы здесь не сидели.

Майке грустно кивает. Прогресс в психотерапии часто проявляется в мелочах, на периферии, а не в трансформации крупных проблем. Но, как известно, дьявол кроется именно в деталях. Однажды наш еженедельный сеанс пришелся на день, когда должен был состояться девичник у старой школьной подруги Майке. Девушка не решилась попросить меня отменить или перенести встречу. Наконец, незадолго до нашего сеанса, она позвонила мне и с явным сожалением отменила сеанс. Меня такое очень раздражает, а для Майке означает, что ей придется заплатить штраф за отмену, поскольку я не могу быстро скорректировать свое расписание и закрыть образовавшееся окно. Бывает, но не критично. Зато дает представление о внутренних дилеммах, которые терзают Майке. Поскольку она боялась, что я на нее разозлюсь, она не решилась отменить встречу, хотя с самого начала знала, что хочет пойти на вечеринку к подруге: «Я не хотела, чтобы бросалось в глаза, что девичник для меня важнее терапии». Поздняя отмена теперь означает, что Майке придется самой оплатить штраф. Это всего лишь вариант «завышенной арендной платы», которую она метафорически — или буквально — платит снова и снова в бесчисленных жизненных ситуациях.