Как хочет женщина. Мастер-класс по науке секса (7-е изд., обновленное и дополненное)

Для многих из нас цель, существующая в мозгу, — например, спонтанное желание или обязательный оргазм при вагинальном сексе — это результат неосознанного выбора. Мы восприняли эти цели из культуры в форме сексуальных сценариев. Из этих сценариев складывается структура убеждений, сквозь призму которых мы интерпретируем сексуальный мир. И слишком часто эти сценарии становятся препятствием между нами и радостью.

Исследования последних нескольких десятилетий показывают, как изменились сексуальные сценарии в западной культуре. Среди сравнительно новых культурных сценариев есть такие:

• мужская сексуальность устроена просто, а женская сексуальность — сложно;

• женщины не испытывают такой сильной тяги к сексу, как мужчины;

• оргазм — центральный элемент позитивного сексуального контакта[194].

Стараниями семьи и культуры эти сценарии вписаны в ваш мозг с самого детства — помните моральную, медицинскую и медийную установки из главы 5?

Но сценарии не имеют отношения к тому, что мы понимаем рассудком и считаем правильным. Они служат образцом для эмоционального «кольца всевластия», шаблоном, согласно которому наша маленькая наблюдательница фильтрует и сортирует информацию. Вы можете не соглашаться со сценарием и все же действовать так, как он велит, и интерпретировать свои ощущения в его категориях.

Технически процесс организации своего опыта согласно изначально существующему шаблону называется «вероятностной порождающей моделью». Это значит, что информация — все, что вы видите, слышите, обоняете, осязаете или чувствуете на вкус, — сначала отправляется в ваш эмоциональный мозг, где ранее полученные сведения (может быть, о лимонах или о шлейках для крыс, об образе тела или о сексуальном отвращении) соединяются с вашим нынешним состоянием ума (стресс, любовь, самокритика и так далее), в результате чего ваш мозг формирует первичное решение: приблизиться к этой информации или удалиться от нее. Первичное решение запускает серию ожиданий о том, что еще верно для данной ситуации и чего еще от нее ожидать.

Проще всего разобраться с этим, представив себе некую местность и карту местности.

Карта и местность: инструмент для проверки реальности

Карта — это условное изображение того, что существует на самом деле. Это упрощенная картина какого-то реально существующего места. В действительности это место не похоже на карту. Если мы допустим, что наши сексуальные сценарии и есть такая «карта», мы можем начать сравнивать их с местностью — настоящей, реально существующей местностью, которую карта, по идее, должна отображать. Вы пытаетесь ориентироваться в сексуальном мире, сверяясь с картой.

Но если карта не совпадает с местностью, значит ли это, что местность неправильная?

Нет. Проблема в карте. Составители карты допустили ошибку, или перерисовали ее с какой-то другой карты, не глядя на местность, или, может быть, даже нарочно хотели ввести вас в заблуждение. Карты могут ошибаться — именно поэтому вы стоите с картой в руках, недоуменно озираясь по сторонам, и чувствуете себя растерянными.

К сожалению, данные, обозначенные на сексуальных картах у большинства людей, ненадежны. Мы похожи на персонажа Брендана Фрейзера в фильме «Взрыв из прошлого». Родители вырастили его героя в бомбоубежище, ошибочно полагая, что в 1962 году мир пережил ядерный удар, и когда тридцать пять лет спустя он наконец вышел наружу, то оказался в обстановке, не имеющей почти ничего общего с тем, чему его учили. Точно так же у нас в голове есть карта, и мы выходим на местность, начинаем искать дорогу там, где она указана, но немедленно теряемся в чаще. Как мы убедились в главе 5, на нашей карте могут находиться объекты, устаревшие более тридцати пяти лет назад.

Но, пожалуй, самая большая трудность заключается в том, что, когда карта не совпадает с местностью, наш мозг больше верит карте, подгоняя под нее реальные ощущения. «Нет-нет, где-то здесь есть дорога, — говорим мы, продираясь через заросли. — Она обозначена на карте».

Пару лет назад я разговаривала с молодой женщиной, черпавшей большую часть своих знаний о сексе — или того, что она считала знаниями о сексе, — из порнофильмов. Она искренне удивилась, когда ее первый сексуальный опыт оказался совсем не таким, как она ожидала. Она думала, что оргазм можно испытывать легко и часто. Она думала, что прямая стимуляция клитора гарантированно позволит ей увидеть звезды. Она ошибалась. Но она упорно пыталась подогнать свои ощущения к карте. Она продолжала действовать так же, как герои фильмов, убеждая себя, что, если она делает то, что, предположительно, должна делать, значит, испытанное при этом чувство должно быть удовольствием. Прошло несколько месяцев, прежде чем она окончательно осознала диссонанс между своими ожиданиями и своими реальными ощущениями. Тогда она пришла ко мне, убежденная, будто с ней что-то не так.