Теперь предположим, что угроза — это неприятный тип, подкрадывающийся к вашему другу сзади с ножом в руке. Ваш мозг решит, что это опасность и, чтобы выжить, вы должны сражаться. Вы чувствуете гнев («Я в опасности!» — как мы увидим ниже, все близкие нам люди воспринимаются в такой момент как часть нас самих, то же «я») и начинаете драться. И опять вы или погибнете, или выживете; в любом случае вы проживаете полный стрессовый цикл, проявляя поведение, цель которого — устранение фактора стресса и переживание самого стресса.
Эти две реакции, бить или бежать, стимулируются стрессом: начинает работать симпатическая нервная система — сигнал «вперед!» в ответ на стресс. Вы вступаете в борьбу, когда ваше эмоциональное «кольцо всевластия» определяет, что с фактором стресса нужно бороться. Вы бежите, если «кольцо всевластия» определяет и подсказывает, что от фактора стресса лучше убегать.
Предположим теперь, что вы сталкиваетесь с таким фактором стресса, что ваш мозг решает, что вам не выжить ни если вы побежите, ни если вступите в схватку: скажем, лев уже щелкает зубами совсем рядом. Тогда в ответ на стресс включается механизм торможения: парасимпатическая нервная система — сигнал «стоп!», который активизируется в условиях наиболее высокой степени стресса. Тело просто перестает функционировать; вы даже можете испытывать состояние тонической неподвижности, его еще называют «притворная смерть», когда человек вообще не в состоянии пошевелиться. Бывает, что животные замирают и падают на землю — это их реакция на крайнюю степень стресса с целью убедить хищника, что жертва мертва. Профессор психиатрии Стивен Порджес выдвинул гипотезу о том, что замирание также способствует безболезненному наступлению смерти[49].
Если животному удается выжить после такой угрозы, с ним происходит нечто удивительное: оно дрожит, даже трясет лапами. Потом делает глубокий вдох. А потом встает, еще раз встряхивается и убегает.
Мы видим, как реакция торможения прерывает реакцию типа «вперед!», когда животное или человек бежит или вступает в драку, и вся эта масса адреналина остается в теле. Когда животное встряхивается и выдыхает, тело «отпускает тормоз», завершается процесс типа «бить» или «бежать». Цикл завершен. Такое явление называется «саморегулируемое прекращение»[50].
Одна приятельница рассказала, как ее сын приходил в себя от общего наркоза после небольшой операции на пальце. Он истерически вопил, размахивал руками и ногами, потом кричал, как он ненавидит и ее, и всех вокруг, потом опять размахивал ногами, как будто ехал на велосипеде, и кричал: «Я хочу убежать, я просто хочу убежать!»
Размахивание ногами и такие крики — попытка бежать от опасности. Ненависть ко всем вокруг — попытка вступить в драку с фактором стресса. Анестезия — это медикаментозно вызванное торможение: когда животные в ходе исследований поведения в стрессе выходят из наркоза, они ведут себя точно так же, как сын моей знакомой. Я называю это
Ребенок прошел через цикл стресса и смог наконец расслабиться. Лишь иногда в повседневной жизни выход из состояния торможения принимает такие формы. Но и в меньшем масштабе
Вряд ли вы очень уж удивитесь, если я скажу: «Чем больше качественного секса, тем ниже воспринимаемый вами уровень стресса». Можно сказать еще, что «физические упражнения полезны» или «каждому важен хороший сон». Ну конечно. Все и так это знают.
Но больше половины женщин утверждают, что стресс, депрессия и беспокойство приводят как раз к снижению интереса к сексу. Эти же факторы препятствуют наступлению сексуального возбуждения и оргазма[51]. Хронический стресс становится причиной нарушения менструального цикла, снижения фертильности и лактации, повышает риск выкидыша, подавляет генитальную реакцию, вызывает повышенные болевые ощущения во время полового акта[52].
Как именно гормоны и связанные со стрессом нейрохимические процессы взаимодействуют с гормонами и нейрохимическими процессами, связанными с сексуальным поведением, — подавляют или стимулируют сексуальное поведение? До конца этого никто не знает, но кое-что нам известно.