Как называются женщины. Феминитивы: история, устройство, конкуренция

В других и более типичных случаях невидимости феминитивы вообще ни при чем. Не язык ее создает, и не ему проблему решать. Хотя решить было бы неплохо.

Симптом ожидания мужчины

Какого пола математики Е. Вентцель и Л. Петерсон, астрономы С. Герасименко и П. Шайн[42], психологи Б. Зейгарник[43] и Ш. Бюлер, анестезиолог В. Апгар? Ну или просто Шайн, Вентцель, Шапиро, Седых и т. п. Вопрос может показаться бессмысленным, если бы мы то и дело не “угадывали” пол людей, о чьих открытиях и заслугах читаем или по чьим учебникам занимаемся сами или наши дети. Кавычки при слове “угадывали” – потому что на самом деле ошибались. И такие ошибки случаются в одну сторону. Как в анекдоте: “– Мальчик?” – “Нет!” – “А кто?”

Мы выходим за рамки темы “дайте женщине слово”. Феминитивы здесь ничем не помогут.

Мои дети в младших классах учились математике по замечательному “учебнику Петерсона”, как эта книжка называлась в нашей семье. Называлась довольно долго, несколько лет, пока я случайно не заглянула на последнюю страницу книги и не узнала, что автора зовут Людмила. По совпадению вскоре разразился скандал с изгнанием учебника из перечня рекомендованных Минобрнауки РФ за непатриотичных гномов и фей. Скандал прибавил Людмиле Георгиевне известности. А вот чем бы ей помогли феминитивы? На обложке стоит фамилия автора и инициалы – и всё.

О том же пишет психолог Адриана Имж: “Сравните два высказывания: “Ш. Бюлер описывает пять фаз развития” или “Шарлотта Бюлер описывает пять фаз развития”. Если вы говорите, что разницы нет, то вы даже не представляете, сколько раз эта знаменитая женщина-ученая “меняла пол” в тех случаях, когда ее имя сокращалось до Ш., – потому что ученый по умолчанию “он”.

О том же пишет комментатор под статьей о женщинах-ученых. “ТерВер [теорию вероятностей. – И.Ф.] учили по учебнику Вентцель, думали, жутко умный мужик был, однако…” Однако автором оказалась советский математик, доктор технических наук, профессор Елена Сергеевна Вентцель, родившаяся на окраине империи, в Ревеле, за 10 лет до революции и умершая уже в Москве XXI века. По учебнику Вентцель “Теория вероятностей” училось несколько поколений советских инженеров. А свои повести, романы и пьесы Елена Сергеевна подписывала псевдонимом И. Грекова (от “игрек”). Ее романы “Кафедра”, “Благословите женщину” и “Вдовий пароход” экранизированы (1982, 2003, 2010).

Вот тексты минимальной длины, в которые умещается жизнь ученого наполненная работой, исследованиями, чередой обнаруженных закономерностей: “Физика Ландау – Лифшица”. “Закон Бойля – Мариотта”. “Тервер Вентцель”. “Фазы Бюлер”. Но в последних случаях они превращаются в “Тервер Вентцеля” и “Фазы Бюлера”.

“Пирамида Минто” – принцип подачи информации в деловом общении. Умный мужик Минто при ближайшем рассмотрении окажется Барбарой. Если вы будете искать шкалу Апгар (система быстрой оценки состояния новорожденного), в большинстве подсказок поисковиков будет значиться “шкала Апгара”. А при ближайшем рассмотрении “умный мужик Апгар” окажется Вирджинией.

И так далее. Синдром ожидания мужчины-деятеля все ещё работает, и что нужно сделать, чтобы перестал работать, непонятно.

Хотя вообще-то понятно: писать “Людмила Петерсон” или “Елена Вентцель”, “пирамида Барбары Минто”, как сейчас пишут имена в случае совпадения инициалов двух авторов с одинаковыми фамилиями. Феминитив тут даже вставить некуда. Виноват не язык, а реальные стереотипы, сохраняющиеся в нашем сознании.

Паблик “Феминизм: наглядно” пишет о “чудо-женщине, о которой мало кто знает”: “Софи Жермен – французская математикесса, философиня и механикесса”. Но без мучительных четырех безударных слогов подряд можно обойтись. Язык и так сообщает, что Софи – женщина, а не мужчина. Оригинальный текст в Википедии не менее информативен благодаря имени и роду сказуемого: “Софи Жермен (фр. Marie-Sophie Germain; 1 апреля 1776 – 27 июня 1831) – французский математик, философ и механик. Внесла весомый вклад в дифференциальную геометрию, теорию чисел и механику”.

Что делать с “неудобными” феминитивами?

Вот мы и подобрались к запретной теме – фантазиям на тему, что все-таки делать, если удобного феминитива нет, а употребить его очень хочется.

Именно – неудобными, а не отсутствующими.