Как Петербург научился себя изучать

До 1925 года в районе Петрограда было лишь несколько небольших групп активных краеведов, которые сами считали себя таковыми. Большинство из них, что достаточно интересно, не акцентировали внимание на столичном центре и основных императорских летних резиденциях. Они работали в местах, в значительной степени игнорировавшихся известными исследовательскими институтами, в полусельских условиях, которые, возможно, были немного «провинциальными» по своему характеру. Одна группа, например, исследовала район к северу от Северной столицы. Начав в 1916 году работу как учебный кружок в старом Коммерческом институте в Лесном, она в 1923 году присоединилась к Обществу «Старый Петербург» в качестве полуавтономного филиала, став его отделением в северных окрестностях. Только этот постоянный филиал организации, ориентированный на географическую область за пределами центра города, регулярно описывал свою работу как краеведческую [Безбах 1926]. Большинство других ранних групп активистов в Северной столице, которые связывали свою работу с понятием краеведения, вышли из университета или других высших учебных заведений. Проводя исследования в Петрограде, они также ставили перед собой более широкую педагогическую цель: они хотели привлечь к работе молодых людей, студентов из других районов, чтобы «использовать время пребывания их в Петрограде для подготовки к практической работе в провинции»[223]. Поэтому организаторы обращали внимание на общие методы, которые можно адаптировать к любому региону, и призывали участников поддерживать связи со своими домами в провинции. В повестке дня доминировало краеведение как таковое, а не Петербург.

Первой организацией широкого профиля, специально созданной для проведения краеведческих работ в старой столице, было Ленинградское общество изучения местного края, или ЛОИМК. Оно появилось в мае 1925 года. В то время сеть филиалов Центрального бюро быстро росла, а его риторика становилась все более разносторонней. Многие члены бюро начали воспринимать сугубо провинциальную направленность краеведения как препятствие, которое в конечном итоге может помешать усилиям по дальнейшему признанию и получению ресурсов. Они считали создание сильных местных клубов в Москве и Ленинграде необходимым условием развития движения. В начале 1925 года, в знак уважения к этому мнению, Центральное бюро уполномочило специальную комиссию продвигать краеведение в столицах[224].

ЛОИМК, основной результат усилий бюро на севере, по крайней мере на начальном этапе привлек к своей работе ряд видных деятелей[225]. Экскурсионное движение постепенно разваливалось, и Общество «Старый Петербург» в то время балансировало на грани банкротства, в результате чего десятки опытных исследователей искали новый приют. Многие решили присоединиться к краеведческому движению, либо заняв должности в самом Центральном бюро, либо присоединившись к ЛОИМК. В результате первоначальные списки членов новой городской организации включали в себя таких светил, как бывший редактор журнала «Вопросы экскурсий» И. И. Полянский, автор эталонного текста по географическим экскурсиям Г. Г. Шенберг, а также Гревс[226]. В первоначальном порыве энтузиазма эта группа бросилась открывать подразделения в близлежащих городах, таких как Троцк (Гатчина), Петергоф и Луга. Она также создала комиссию по сохранению природных и культурных достопримечательностей, которая стала координировать свою деятельность с Музеем Города и запустила различные исследовательские и картографические проекты. Однако большая часть ее усилий была сконцентрирована на науке и технологиях. В ответ на растущие требования, чтобы краеведы вносили более существенный вклад в восстановление страны, группы сосредоточились на работе, имевшей прямое практическое применение, а все исторические занятия с этого времени нужно было обосновывать[227]. Великая эпоха свободной инициативы в искусстве и общественных науках уже миновала. Музейная и просветительская работа, усилия по сохранению национального культурного наследия постепенно становились исключительной прерогативой правительственных учреждений, которые по своему желанию отвергали инициативы «общественных» организаций, постепенно ограничивая свободу их действий. Поэтому, пожалуй, неудивительно, что ЛОИМК мало способствовал развитию новой литературы о Северной столице. В немногих публикациях, где делались попытки рассмотреть Ленинград с точки зрения краеведческого движения, таких как том 1928 года «Ленинград: краеведческий сборник», не обсуждалось почти ничего, кроме строительных проектов, городского планирования и промышленности [Бутин 1928].