Как Петербург научился себя изучать

Краеведение не есть какая-то новая дисциплина, но метод синтетического научного изучения, какой-либо определенной, выделяемой по административно-политическому, национальному или хозяйственному признаку, относительно небольшой, территории; изучения, которое подчинено жизненно насущным, культурным и хозяйственным нуждам этой территории и которое имеет своим отправным пунктом производительные силы края. Изучение это ведется коллективами или отдельными лицами по общим директивам какой-либо организации[242].

Ситуацию мгновенно обострили два аспекта этого определения: утверждение о том, что исследования неизменно должны быть нацелены на решение практических проблем, особенно связанных с экономической инфраструктурой, и о том, что краеведы должны следовать указаниям неназванных внешних организаций. Согласно печатным сводкам касательно дискуссии, последовавшей за докладом Пинкевича, многие делегаты из Ленинграда немедленно выразили протест. Н. Н. Павлов-Сильванский, например, отметил, что «считает не нужным суживать задачи краеведения целевой установкой, что делает докладчик, так как и без целевой установки краеведение остается краеведением, как и наука не требует целевой установки для признания ее наукой»[243]. В. Б. Томашевский позже добавил:

Определение понятия должно исходить из общественной стороны вопроса. Краеведение отличается от других исследований тем, что в краеведческой работе принимают участие массы. Нельзя смотреть на краеведение как на подход, который сковывает себя какими-нибудь принудительными рамками[244].

Если опубликованные сводки точны, то делегаты из Москвы, которые внесли свой вклад в этот конкретный спор, защищали мнение Пинкевича, а реакция регионов на доклад была неоднозначной.

Дискуссия по докладу Пинкевича была бурной с обеих сторон, но, по-видимому, оставалась в рамках вежливой беседы. На Шестой сессии делегаты все еще могли найти достаточно точек соприкосновения, чтобы время от времени преодолевать свои разногласия, и в последний день заседаний они провели довольно открытое обсуждение текущих проблем. Делегаты из Ленинграда признали, что у Центрального бюро было много недостатков: оно не обеспечивало надлежащего руководства в провинции, многие его члены по тем или иным причинам бездействовали, а заседания бюро посещались плохо. Москвичи, такие как Б. М. Соколов и М. Я. Феноменов, которые, по-видимому, не участвовали в дебатах по поводу доклада Пинкевича, отмечали положительные аспекты недавнего отчета Центрального бюро[245]. Резолюции сессии включили в себя следующий пункт касательно раскола между Москвой и Ленинградом:

Отмечая посильную работу ЦБК, все же необходимо отметить недостаточную организационную связь между членами ЦБК Москвы и Ленинграда. В будущем необходимо найти и создать лучшие условия совместной работы, более частое взаимное посещение, более равномерное распределение всей работы между Москвой и Ленинградом[246].