Как Петербург научился себя изучать

Решение было своевременным: судьба вскоре резко отвернулась от ленинградской фракции в Центральном бюро и «академических» ценностей. Третья конференция 1927 года фактически отменила все организационные изменения, внесенные тремя годами ранее. В состав Центрального бюро были избраны новые члены. В него вошли 42 представителя из Москвы, 26 – из Ленинграда и 128 – из областей, краев и автономных республик[253]. Когда ситуация поменялась и москвичи стали большинством, делегаты быстро перешли к тому, чтобы юридически расширить полномочия московского отделения, предоставив ему полный мандат и дав реальную роль в работе бюро. Отныне Москва будет отвечать за все административные и организационные вопросы, в то время как Ленинград сосредоточит внимание на научных и методических проблемах. Седьмая сессия ЦБК, которая была созвана 15 декабря, сразу после закрытия Третьей конференции, использовала этот расплывчатый указ, чтобы разделить обязанности бюро, направления его деятельности и собственность на две обособленные сферы влияния. Москва взяла под свой контроль краеведение в школах, среди национальных меньшинств и среди учащихся старших классов средней школы. Она взяла на себя ответственность за музейную работу, за сохранение памятников искусства, старины и природы, координацию с внешними экскурсионными структурами и за поддержание контактов с центральными учреждениями, в том числе научными институтами, общественными и партийными организациями и комсомолом. Ленинграду была отведена явно второстепенная роль: ему было поручено разрабатывать методические рекомендации, руководить изысканиями в Ленинградской области и содействовать контактам с ленинградскими учреждениями. Он мог вести переписку с региональными сообществами, предлагая посетителям из провинции консультации только методологического характера, но при желании отправить эмиссаров на места он должен был получить разрешение президиума. Седьмая сессия также разделила роли отделений в сфере публикаций, возложив на Москву задачу печатать «Известия ЦБК», все листовки, брошюры и программы. Ленинградское отделение сохранило контроль над научным изданием бюро «Краеведение», и ему было разрешено выпускать методические руководства[254].

Смещение баланса сил с Ленинграда на Москву последовало сразу за другим значительным изменением, повлиявшим на статус краеведческого движения в целом. Как упоминалось ранее, Центральное бюро краеведения всегда функционировало как государственное учреждение, которое сначала находилось под контролем Академии наук, а затем оказалось напрямую связано с Главнаукой. Однако местные общества, которые оно курировало, до 11 августа 1927 года оставались принципиально независимыми. В этот день Совет народных комиссаров РСФСР принял постановление, согласно которому все учреждения и организации на территории России, специализировавшиеся на краеведении, были переданы в прямое подчинение Комиссариату просвещения. Отныне любой, кто хотел открыть новое общество такого рода, должен был работать непосредственно с комиссариатом. «Кроме того, – особо отмечалось в указе, – все работы краеведческого характера, проводимые на территории РСФСР научными учреждениями, состоящими при органах Союза ССР, подлежат также согласованию с Народным Комиссариатом Просвещения РСФСР»[255]. Центральное бюро в своих публикациях пыталось развеять опасения, что это внезапное изменение статуса лишит местные группы их независимости и они перестанут быть «добровольными общественными организациями». В успокаивающей статье, написанной Н. Н. Павловым-Сильванским, утверждалось, что указ, напротив, означал официальное признание важности краеведения. Это, соответственно, приведет к увеличению финансирования региональных организаций, а также, по всей вероятности, к расширению их полномочий. В прошлом любое агентство могло проводить важные исследования на местах без ведома или участия местных краеведов. Теперь, когда Наркомпрос получил полную власть над всеми проектами, определяемыми как краеведческие, региональные общества, которые он недавно присоединил, с большей вероятностью будут иметь какое-то влияние на деятельность, проходящую непосредственно у них во дворе. По сути, Павлов-Сильванский заявил: