Как Петербург научился себя изучать

Музеи Северной столицы также выиграли от работы «Комиссии Горького». Ее участники нашли новое помещение для Музея Старого Петербурга, который недавно вынужденно покинул дом Сюзора. Они выступали за сохранение камнерезных мастерских и картинных галерей города, предпринимали шаги по увеличению объема выставочных площадей в Музее Александра III (Русском музее) и меры по спасению музея Общества поощрения художеств[87]. Они подготовили предложения правительству о выкупе наиболее значимых частных коллекций страны или, по крайней мере, перемещении их во временные хранилища, где они будут должным образом защищены до тех пор, пока политическая ситуация в России не стабилизируется. Все эти проекты и предложения, даже те, которые «Комиссии Горького» не удалось реализовать за два месяца работы, имели след в истории: они вдохновили деятельность других организаций, появившихся позднее.

В конце апреля, после нескольких недель конфликта с группой, организовавшей Союз художников, «Комиссия Горького» окончательно распалась. Ее члены были, как позже вспоминал Бенуа, «непоправимо обижены» обвинением в том, что они просто стремились узурпировать власть, что организация, над созданием которой они так усердно трудились, в корне «недемократична». Они устали противостоять искаженным описаниям своих действий и мотивов, которые так регулярно появлялись в прессе [Бенуа 1968: 142]. Горький 20 апреля направил Временному правительству письмо, в котором информировал власти о роспуске Специального консультативного совета по делам искусства. Вскоре после этого аналогичное заявление опубликовал в прессе Добужинский[88]. Некоторое время «Комиссия Горького» продолжала действовать под защитой Петроградского совета, но и там она была под ударом. В конце концов оказалось проще уступить требованиям Союза художников и полностью прекратить деятельность. Бенуа и его старые коллеги из «Мира искусства» на время удалились в свои старые офисы и студии, и общегородские усилия по сохранению памятников застопорились. В мае и июне, несмотря на попытки как Временного правительства, так и Союза художников создать новые структуры, которые заняли бы место «Комиссии Горького», ничего особенного сделано не было.

Наконец, в июле 1917 года появилась новая многообещающая организация. Первого числа указанного месяца в ответ на скандальную серию взломов дворцов в Петрограде и его окрестностях комиссар Временного правительства по Министерству императорского двора Ф. А. Головин объявил о создании нового ведомства: Художественно-исторической комиссии по инвентаризации движимого имущества петроградских дворцов бывшего Дворцового управления. Как следует из названия, Головин надеялся, что эта организация завершит один из самых крупных проектов «Комиссии Горького»: он хотел, чтобы она составила каталог содержимого императорских дворцов столицы, научно описав все, что имеет какое-либо художественное или историческое значение, и сфотографировала особенно ценные, по ее мнению, объекты. Головин понимал, что до тех пор, пока эта основная инвентаризационная работа не завершена, остается мало надежды даже на контроль за безопасностью во дворцах, не говоря уже о поимке воров или возвращении утраченного имущества. Для максимального ускорения процесса Головин обратился к одному из самых известных защитников царского наследия в городе, Верещагину, и попросил его возглавить новую комиссию. Верещагин сыграл важную роль в создании как журнала «Старые годы», так и Общества по охране и сохранению в России памятников искусства и старины. То, что он имел связи и опыт, сделало его во многих отношениях идеальным кандидатом на пост главы новой комиссии.