Как Петербург научился себя изучать

Все эти мероприятия проводились без финансовой помощи правительства. До 1924 года общество полностью поддерживалось частным сектором. Его доходы, конечно, частично поступали от членских взносов, пожертвований, вступительных взносов и продажи билетов, но оно также полагалось и на более инновационную схему сбора средств. В июле 1922 года общество организовало автономное юридическое лицо под названием «Комитет помощи обществу». Единственной целью этой новой организации было получение дохода для общества через различные коммерческие предприятия. Комитет открывал продуктовые магазины, продавал древесину и различные товары для дома и даже управлял несколькими небольшими производственными предприятиями[122]. Поскольку комитет был автономной организацией со своим собственным уставом и полностью независимым правлением, Общество «Старый Петербург» теоретически только выигрывало от его деятельности: его нельзя было привлечь к ответственности за какие-либо долги или действия комитета [Общество «Старый Петербург» 1923: 14–15]. Вплоть до весны 1924 года комитет регулярно приносил обществу прибыль, поощряя его к запуску целого ряда грандиозных проектов и принятию на себя ответственности за содержание местных памятников, каковых насчитывался длинный список. Позднее, в силу различных политических и экономических факторов, как общество, так и созданный им комитет пришли в упадок.

Когда в 1921 году было основано Общество «Старый Петербург», оно поставило перед собой много целей. Одной из главных являлась

…забота о некоторых памятниках, уголках, домах и вещах, потерявших хозяев, которые остались без призора, сохранение которых было дорого всем любящим Петербург и на которые не могла простираться государственная опека или потому, что это были слишком мелкие объекты, или потому, что не хватало сил для охраны всего, что этого требовало [Общество «Старый Петербург» 1923: 10].

Общество помогало тем организациям, которые считало недостаточно финансируемыми и недоукомплектованными государственными структурами, беря на себя и завершая проекты в области реставрации зданий и строительства музеев. Теоретически, конечно, все это было очень хорошо, а энтузиазм преданных добровольцев означал, что можно было достичь большего. Однако по мере проведения экономических реформ периода НЭПа многие государственные учреждения, особенно в Наркомпросе, начали чувствовать себя крайне уязвимыми. Они столкнулись с сокращением бюджета, постоянной критикой в прессе, угрозой ликвидации и требованиями каким-то образом внезапно стать финансово самодостаточными. В таких обстоятельствах помощь извне слишком часто воспринималась как конкуренция. Должностные лица, стремившиеся доказать, что структуры, которыми они руководят, выполняют важные политические, культурные и экономические задачи, как правило, не радовались, когда другие организации дублировали их усилия в данной области. Учреждения, взимавшие плату за лекции, экскурсии и концерты или за вход в музей в рамках самофинансирования, были материально заинтересованы в запрете проведения аналогичных развлечений потенциальными конкурентами, даже если они не подозревали их в предоставлении массам нездорового или политически неблагонадежного культурного контента. В случае общества вопрос политической надежности никогда не снимался с повестки дня, направленность его программ в прошлое делала его легкой мишенью для нападок.