Как Петербург научился себя изучать

Как количество этих экскурсий, так и включение теоретической статьи Гревса в годовую «памятную книжку» свидетельствуют о существенной приверженности Тенишевского училища экскурсионной методике. Однако в 1901 году она была еще относительно новой и оставалась экспериментальной. У педагогов было мало времени для рассмотрения методологических основ экскурсионной работы, и, вероятно, они не разработали единых руководящих принципов проведения экскурсий. Статья Гревса, написанная для «памятной книжки» 1901 года, в этом отношении весьма показательна. В ней Гревс откладывает обсуждение методологических вопросов, обещая написать об этом позже, не предложив даже конкретного определения термина «экскурсия». Основываясь на содержании статьи, можно предположить, что все походы за пределы школьного двора, включая даже спонтанные прогулки, не связанные с регулярными планами уроков, могли квалифицироваться как экскурсии[149]. Тем не менее в то время заявление Гревса о важности экскурсионной работы было передовым. В России начала века никто не продвинулся дальше, чем Гревс и его коллеги из Тенишевского училища, в использовании образовательных туров в качестве регулярного компонента школьной программы, хотя идея о том, что такие экскурсии могут улучшить обучение, была далеко не новой.

Мысль о том, что экскурсии и путешествия полезны для образовательных целей, имеет долгую и солидную историю в европейской педагогической литературе. В качестве ранних источников упоминаются труды Жан-Жака Руссо (трактат «Эмиль, или О воспитании») и чешского реформатора образования и религиозного лидера Иоанна Коменского. В конце XVIII века работа Коменского была переведена на русский язык и убедила Н. И. Новикова, Ф. И. Янковича де Мириево и В. Ф. Зуева выступить за организацию прогулок и поездок на природу для детей. Устав народных училищ 1786 года упоминает о пользе прогулок, а школьный устав 1804 года даже предполагает, помимо прогулок на природе, посещение различных промышленных предприятий, мастерских и мануфактур. Подобные идеи периодически появлялись на протяжении всего XIX века как в педагогической литературе, так и в официальных документах. В 1880-х годах некоторые российские школьные учителя начали по собственной инициативе в выходные дни и каникулы брать учеников в поездки. Учителя обычно не получали компенсации за дополнительную работу, и экскурсии почти всегда были необязательными. В какой-то степени правительство поддерживало эту тенденцию, предпринимая, например, шаги для поощрения поездок учащихся на Нижегородскую ярмарку в 1896 году. В 1900 году был издан циркуляр, в котором предлагалось педагогам, вместо того чтобы давать летние домашние задания, брать учеников на образовательные прогулки или в поездки [Н. Н. 1910; Омельченко 1991: 9]. После публикации этого документа количество школьных поездок, проводимых в России, действительно увеличилось. Однако большинство экскурсий, организованных в соответствии с циркуляром, были не слишком хорошо интегрированы в школьную программу и, кажется, не представляли реальной образовательной ценности.

В России реформаторам XVIII и XIX веков не удалось сделать экскурсии неотъемлемой частью школьной программы, в основном потому, что они не предоставляли учителям специализированное обучение и ресурсы, необходимые для эффективной организации таких экскурсий на регулярной основе. Успех поездок полностью зависел от энтузиазма и методической подкованности отдельных преподавателей, и, как следствие, экскурсии сильно различались по качеству и могли слишком легко выродиться в плохо спланированные развлекательные мероприятия. В Тенишевском училище экскурсии впервые стали одним из центральных пунктов учебной программы, они рассматривались как важнейшие образовательные инструменты по целому ряду дисциплин и выполняли важные функции. Поскольку весь коллектив учителей работал над тем, чтобы оправдать эти новые ожидания, поездки, вполне естественно, стали более систематическими. Однако потребовалось несколько лет, чтобы экскурсионный метод развился во всех своих деталях.