Как Петербург научился себя изучать

Разнообразие поставщиков услуг и неодинаковое качество не сулили ничего хорошего экскурсионному отделу Политпросвета, который был крайне заинтересован в сохранении своих прав и привилегий. В 1920 году он начал затяжную административную борьбу с конкуренцией, стремясь заставить профсоюзы, вооруженные силы, музейный отдел и всех остальных прекратить организацию экскурсий для взрослых. Как и экскурсионная секция единой трудовой школы, Политпросвет утверждал, что у него должна быть монополия: все внешкольные заказы можно было бы передавать в его центральный офис, а затем далее – на станции с обученными гидами. Эффективность и качество будут повышаться по мере того, как группы взрослых будут отправляться на экскурсии по определенным местам в соответствии с четким графиком. По-видимому, чтобы подкрепить утверждение о том, что он представляет собой эквивалент экскурсионной секции единой трудовой школы и, следовательно, заслуживает аналогичных привилегий, Политпросвет начал имитировать структуру успешной программы для детей. Он быстро открыл восемь пригородных станций с программами как по гуманитарным, так и по естественным наукам, а также один центральный дом экскурсанта для приема прибывавших групп[181].

Указ, которого так ждал Политпросвет, в конце концов был подписан, и ему официально была предоставлена монополия на экскурсионную работу для взрослых. Однако его экскурсионный отдел продолжал испытывать трудности как организация. У него были проблемы с привлечением участников к своим программам, и он не мог эффективно применять свои новые прерогативы[182]. Первая проблема, по-видимому, частично была результатом плохой стратегии. Решив слепо подражать программам экскурсионной секции единой трудовой школы, Политпросвет тем самым оставил без внимания потребности своей собственной клиентуры, распределив различные группы взрослых в рамках системы, задачей которой было выполнить конкретные образовательные цели. Отправка рабочих для сбора ботанических образцов и измерения отложений имела мало смысла; вне контекста общего курса наук такие экскурсии потеряли свою педагогическую актуальность и как форма массового отдыха или политического просвещения давали мало преимуществ. Чтобы экскурсии стали играть значимую роль за пределами школ, необходимо было удалиться от классной комнаты, освободиться от наследия учебных планов и найти новые цели. Несомненно, в результате этого осознания экскурсионный отдел Политпросвета запустил вторую и, по крайней мере поначалу, более продуктивную кампанию по укреплению своих позиций в деле культурной работы.