Как появилась Вселенная? Большие и маленькие вопросы о космосе

Уравнение Шрёдингера, с которым мы познакомились выше, – краеугольный камень квантовой физики. Оно симметрично относительно времени, и применение его даёт однозначный результат. Коллапс – совершенно новое чудище, источник глубоких разногласий в понимании оснований квантовой физики. Для практика вполне очевидно, когда следует применять это понятие: когда производится измерение. Однако для третьей стороны это вовсе не так ясно. Когда именно мы можем считать, что выполняется измерение, и кто уполномочен его выполнять? Должен ли это быть учёный? Измеряет ли квантовые системы сама природа? Все эти вопросы и составляют так называемую проблему измерения. Так как все успешно работающие уравнения движения в физике обратимы, физикам обычно не нравится, что насильственный коллапс волновой функции, видимо, необратим. Они считают, что это – проблема теории.

Отчего бы тогда с ним не расстаться? Да оттого, что он работает – и работает с удивительной точностью. Но согласие в вопросе о том, какой из процессов более фундаментален – уравнение Шрёдингера или измерение – не достигнуто. Если мы принимаем, что коллапс – реальная часть физики, а не некий артефакт, от которого мы просто не знаем, как избавиться, то мы нашли источник необратимости! Но погодите, не так быстро! В конце концов, вы – тот предмет, который производит измерение – тоже сделаны из атомов и, следовательно, тоже должны описываться квантовой физикой. Разумеется, измерять что-либо означает взаимодействовать с ним, а взаимодействия опять-таки описываются уравнением Шрёдингера. Круг замкнулся!

Задачей квантовой физики XX столетия было либо найти точное место, в котором коллапсирует квантовое состояние, либо показать, что обратимая динамика уравнения Шрёдингера может вести к росту энтропии. Прошло уже больше 100 лет, но мы все ещё не можем сказать, когда и где происходит коллапс квантового состояния. Если мы примем операционную точку зрения квантовой физики – точку зрения, согласно которой теория есть лишь набор практических инструментов – то мы сможем проследить коллапс до некоторой внутренней актуализации, происходящей в мозгу наблюдателя, или наблюдателя, наблюдающего за наблюдателем, или… ну, короче, вы поняли. К счастью, второй путь привёл к некоторым плодотворным ответам благодаря трюку, который мы уже видели несколько раньше, – запутанности.

Когда две системы взаимодействуют, они в общем случае становятся запутанными. Запутанность по своей природе означает, что полную информацию несёт вся система в целом – и что в крайних случаях индивидуальные системы содержат нулевую информацию. Когда системы продолжают сталкиваться друг с другом, запутанность растёт и растёт, пока мы не достигаем точки, в которой любая отдельная часть системы содержит нуль информации. Чтобы снова связать это с термодинамикой, рассмотрим случай, когда кому-то необходима была бы информация о системе, чтобы извлечь из неё полезную энергию. Формальная связь между отдельными термодинамическими параметрами, такими как энергия и теплота, может быть установлена, но в целом – никакой информации, никакой полезной энергии, максимум энтропии.

Такой квантовой системой вполне может оказаться Вселенная в целом. Другими словами, Вселенная, рассматриваемая как один большой квантовый объект, состоящий из квантовых объектов меньшего масштаба, оказывается огромным запутанным беспорядком. Даже на уровне квантов рост энтропии продолжается, неуклонно указывая направление стрелы времени.

И сколько бы раз физики ни пытались обратить вспять эту стрелу и исследовать происхождение нашей Вселенной (теоретически, конечно), мы неуклонно возвращается к Кельвину: тот факт, что всё истощается, составляет сокровенную сердцевину физики. Наша Вселенная родилась с огромным запасом полезной энергии: равномерно распределённое вещество, имеющее потенциальную возможность коллапсировать в звёзды, и лёгкие элементы, имеющие потенциальную возможность преобразовываться в тяжёлые в процессе термоядерного горения. Почему наша Вселенная родилась с таким обилием полезной энергии, остаётся тайной, но в каждую секунду каждого дня количество этой энергии уменьшается. Даже вы, читая эту страницу, преобразуете энергию с более низкой энтропией, вероятно, доставшуюся вам от аппетитного бургера, которым вы пообедали, в менее полезную, с более высокой энтропией – например, в ультрафиолетовое излучение, которое испускает ваша кожа.

Этот процесс длится вечно, и он необратим. Как только распадётся последний протон и испарится последняя чёрная дыра, неизбежно станет явью кошмарное видение Кельвина – холодная, мёртвая Вселенная. Может быть, она достигнет этого конечного состояния – и больше уже никогда и ничего не случится.

Но может быть, и нет! Вселенная ещё вполне может возродиться. И секретными ингредиентами, которые позволят ей это сделать, могут быть тёмная энергия и кванты.

Тьма – противоядие от тьмы