Как сделать Россию нормальной страной

На Западе каждый выражает свою любовь к людям через качество своего продукта: сделанной колбасы или написанной статьи. Вне работы тоже можно выражать свою любовь: любить свою семью, служить в добровольной пожарной бригаде, сажать сирень.

В России долгое время было невозможно самовыражаться через работу. Появилась новая категория людей, не важно кем и как работавших, но что-то прочитавших и после третьей рюмки шепотом критикующих режим. Эти люди стали называться интеллигентами.

Стать интеллигентом было просто: в 70-е годы достаточно было один раз посетить спектакль Театра на Таганке. Я тоже был интеллигентом, работая сразу на трех шикарных «интеллигентских» работах: лаборантом санитарно-эпидемиологической станции, ночным сторожем и дворником. Интеллигентом меня делало знакомство с трудами Солженицына, чтение журнала «Иностранная литература», очки и «тройка» по труду.

Ужасно, что интеллигентом был тот, кто думал, но совсем не обязательно тот, кто мог (или хотел) что-либо делать. Все сидели на кухне, обсуждая «разумное, доброе, вечное». Но если мужчины обсуждают на кухне Пушкина, а жены подают им домашние пельмени, непонятно, кто ближе в этом случае к разумному, доброму, вечному: мужчины или женщины. По крайней мере, любовь, выраженная в продукте труда, физически присутствует на столе.

Сегодня никто уже не мешает человеку быть философом, культурологом, экономистом. Поэтому следует перестать быть трепачом, профаном, инакомыслящим — интеллигентом. Когда в России невозможно было самореализоваться, было простительно быть человеком с нереализованным потенциалом. Но сегодня человек должен оцениваться по профессиональному труду и активной гражданской позиции, и интеллигент — это не профессия и не гражданская позиция. Сегодня «интеллигентность» — это знак самообмана и трусости: пора предъявлять результаты реальной работы. За десять лет свободы слова многие россияне научились быть странными: некоторым и в Париже вслед оборачиваются. А вот готовых протестовать против хамства власти набираются единицы. Тот, кто профессионально несостоятелен, всегда может приносить картошку соседям-пенсионерам. Тот, кто профессионально состоялся, обязан выделить время для участия в строительстве гражданского общества: не делать этого — либо гордыня, либо опасная близорукость.

Бизнес и духовность

В России деловые отношения никогда не работали по схеме «тебе лучше и мне лучше». Поэтому бизнес у нас противопоставляется духовности. Считается, что бизнес всегда есть обман, а не созидание. Нам следует определить бизнес как кооперацию людей с целью созидания, духовный и творческий процесс.

Давайте определим искусство как любое независимое действие человека, отвечающее на вопрос "Кто я такой?". А духовность определим как способность отдельного человека осмысленно совершать эти действия, осознавая их как независимые.

Удовлетворив материальные потребности, человек осознает, что они могут быть лишь базисом для более важной задачи — духовного роста. Духовный рост невозможен без материального благосостояния.

В России предпочитают подход, который я назвал бы радикально-примитивным. Есть греховные мысли — значит, надо оскопиться. Думаю о высоком — значит, моя рука не коснется денег.

Я думаю, что одно из важнейших произведений Пушкина, которое необходимо изучать в школе, это какое-нибудь из его писем к издателю, где он, в элегантной форме, но твердо, обсуждает свой гонорар. В России сегодня очень важно знать, что эти божественные стихи писались, кроме всего прочего, и для получения денег.

Закон и порядок

Многие думают: «Ну, ладно, законов у нас нет. Зато при Сталине был порядок». Неверно. В приказном и централизованном порядке можно (и то неэффективно) управлять примитивной индустриальной экономикой. На заре информационного века с его сложнейшей децентрализованной экономикой ностальгия по сталинскому «порядку» просто смешна.

Во время сталинского «порядка» за внешней стороной — марширующими колоннами и лесом единогласно голосующих рук — таился беспорядок и исключительная неэффективность. Множество людей были арестованы и казнены ошибочно. Чистка среди офицеров 37—38 годов привела к громадным потерям в начале войны. В войну у нас был один, «самый верховный» главнокомандующий, а Жуков боялся и рот раскрыть.

Если есть беззаконие, обязательно будет и диктатура. С помощью сталинских методов, ценой страха и крови, действительно можно достичь внешнего, показного порядка, но он никогда не будет настоящим. Настоящий порядок может прийти только изнутри, базироваться на свободных желаниях людей.