Как сделать Россию нормальной страной

Третий тип людей существовал вне коммунистической системы духовного закабаления (тут я не имею ввиду те фрондерские «свободы», которые система даровала за верность ей). Отказ от духовного самозакабаления сурово наказывался, а в лучшем случае лишал людей возможности преуспеть внутри системы, и люди, склонные к такой деятельности, научились быть хорошими конспираторами и видеть себя вне общества. Это могли быть очень хорошие люди, элита нации, но долгие годы жизни вне системы сформировали у них привычку к социальной отстраненности, и когда появилась свобода слова и действий, они продолжали оставаться пассивными. Многие из них просидели советский период на кухне. Но не вышли они из кухни и в пост-советский период. У этой группы людей есть нечто общее с преступниками: продолжая антагонистически относиться к стране, они не чувствуют ее своей, боятся укорениться в ней.

Люди четвертой категории составляют громадное большинство населения. Они управляемы и внушаемы, научились молчать и голосовать единогласно. Эта категория полностью отучилась от инициативы и ответственности за себя. Многие из них нефункциональны, привыкли плохо работать, пить, часто просто нездоровы и безынициативны. Невольное преступление этих людей состоит в несохранении себя. Им никогда не придет в голову заявить, что правительство существует, чтобы служить им и отчитываться перед ними. При этом, концепция правительства играет в их мировоззрении громадную роль: правительство — это нечто одновременно и полностью отделенное от них и обязанное заботится о них во всех аспектах их жизни. Мы говорили, что Социальная машина — это новый бог, нечто совершенно недоступное разуму, но одновременно и ответственное за все.

Мы видим, что за исключением тех, кто прятался в норах, все жители Советского Союза были в каком-то смысле преступниками. Вот что такое настоящий преступный режим.

“Крыша”

Когда российские бизнесмены начинают свой бизнес, они быстро открывают для себя что если действовать по закону — неминуемо разоришься. На пути легального бизнеса стоят мощные препоны, а пути обхода закона общедоступны, и конкуренты безусловно смогут ими воспользоваться. Считается, что у нас есть частное предпринимательство и частная собственность. На самом деле, бизнес в России до сих пор нелегален.

Государство делает все, чтобы бизнес перешел в теневой сектор экономики. Вот одна из причин: легализация бизнеса невозможна без снижения налогов. Однако в этом случае бизнес станет независимым от государства и чиновники потеряют реальную власть и возможность жить на взятки. Без изменений в самом российском государстве освобождение бизнеса никогда не произойдет: дело не в налогах и законах, а в том, что государство желает играть в обществе управляющую, а не обслуживающую роль.

Сегодня у нас законы противоречат друг другу, а коммерческое законодательство противоречит здравому смыслу и базовым законам экономики. Человек, занимающийся в России бизнесом, всегда нарушает какой-то закон, но с точки зрения властей, все устроено хорошо. Необходим настоящий переворот в сознании, фундаментальные, а не косметические изменения.

Считается, что успешным в России может быть только бизнес, купивший власть. Это не совсем верно: успешным в России может быть только бизнес, который есть власть. Проблема в том, что не власть является агентом бизнесмена, а бизнесмен — агентом и креатурой власти. Миллионеры у нас не появляются: они у нас назначаются.

При нормальных условиях, если три бабушки торгуют пирожками, победит та, что продает за ту же цену самые вкусные пирожки. В России побеждает та бабушка, к которой более благосклонно относится милиционер. Ей гораздо выгоднее тратить деньги на взятку милиционеру, а пирожки делать из кошатины, чем улучшать качество пирожков. Если в нормальных условиях в бизнесе побеждают люди, наиболее эффективно удовлетворяющие нужды покупателя, в России побеждают те, кто подкупает чиновника и тем реально становится его агентом.

Русский бизнесмен прежде всего сталкивается с необходимостью иметь “крышу”. На Западе закон является “крышей” для всех, но в России, где закона нет, что-то другое должно быть над головой.