Как захватить Вселенную. Подчини мир своим интересам. Практическое руководство для вдохновленных суперзлодеев

Первый – работать там, где температура падает ниже нуля редко, если вообще падает, как в Египте, где находится Сфинкс. К сожалению, во временны́х рамках в 10 000 лет мы не можем быть уверены, что благоприятный климат таким и останется. Например, та часть Африки, где сейчас находится пустыня Сахара, 6000 лет назад была покрыта озерами и лесами. И в Европе период с 1300-х по 1800-е, именуемый малым ледниковым периодом, вызвал из-за холода зимой и летом низкие урожаи, голод и ослабляющее камни замерзание там, где его ранее не наблюдалось. Следующие несколько тысяч лет планету, по всей вероятности, будут нагревать парниковые газы, которые генерирует человечество, уменьшая шансы на то, что теплые территории на Земле станут холоднее (хотя поищите в главе 4 технологию борьбы с потеплением), но на таких больших отрезках времени ничего нельзя сказать с уверенностью. И учитывая размер монументов, создание запасных копий, которые мы предусмотрели в случае с нашими бронзовыми статуями, не выглядит выполнимым. Остается только выбрать некое теплое место, резать гранит аккуратно и медленно, чтобы он не трескался, выполнить буквы так, чтобы вода стекала с них, не задерживаясь, и надеяться, что в следующие несколько тысячелетий никто, как в случае со Сфинксом, не решится основательно надругаться над вашим шедевром.

Есть нечто истинно притягательное – и истинно суперзлодейское – в том, чтобы вырезать ваше послание на коре самой планеты, причем это так, что оно переживет почти все что угодно. А если ваше послание записано на множестве популярных языков, то как минимум обеспечит некую страховку на тот случай, если отдельные слова будут потеряны или уничтожены.

Но постойте: мы начали делать переводы, поскольку языки эволюционируют, и это увеличивает наши шансы на то, что хотя бы один все еще поймут. И хотя это выглядит разумно в масштабе сотен и плюс-минус тысяча лет, можно ли рассчитывать и на десятки тысяч лет?

Ну, нет. Тут мы должны смириться с той неудобной истиной, что ни один язык в человеческой истории не протянул 10 000 лет.

Самая ранняя письменность, что у нас есть, – клинопись (изобретенная шумерами), и она датируется примерно 3200 годом до н. э., но шумерский язык вымер около 200 года н. э., менее 4000 лет спустя. Очевидно, люди обсуждали всякую всячину и до того, как начали записывать слова в 3200 году до н. э., но все ранние языки утеряны полностью и узнать о них мы можем только по реконструкциям.

Все индоевропейские языки вроде английского, русского, греческого, немецкого, хинди, пенджаби, армянского, итальянского, латинского, санскрита, французского (и это далеко не полный список) происходят от единого материнского языка – протоиндоевропейского, на котором разговаривали в 4500–2500 годах до н. э.[139]

Он сгинул много тысячелетий назад: его носители мигрировали и образовали новые сообщества, их стили речи становились акцентами, акценты – диалектами, а диалекты – новыми языками. Мы можем частично реконструировать протоиндоевропейский, изучая языки, которые произошли от него, – примерно как, присмотревшись к современным лягушкам и ящерицам, можно сделать вывод, что их общий предок, вероятно, имел хребет, два глаза, четыре лапы и откладывал яйца. Но без реальных свидетельств мы можем видеть в языке только самые общие черты, без того шарма, красоты и грации, что прячутся в деталях. Мы находим слова, что звучат похоже во многих языках-потомках, и обоснованно предположить, как эти слова могли звучать тогда, можем увидеть сходства в грамматике и вывести приблизительные очертания языка-предка. Но все это будут лишь гипотезы, поскольку оригинальный протоиндоевропейский исчез навсегда.

А ведь он даже не был первым языком! По всей вероятности, протоафроазиатский существовал еще раньше, и, хотя мы не уверены, есть шанс, что на неких языках люди говорили уже за 50 000 лет до нашей эры. Скорее всего, мы никогда не узнаем наверняка, поскольку их никто не записывал и тем более не вырезал на склонах гор, а языки меняются так быстро – особенно в отсутствие письменности, – что сегодня нет никакой возможности реконструировать первые.

Итак, учитывая все сказанное: утраченные языки, скорость лингвистической эволюции и огромный период, на который вы нацелились, – как добиться того, чтобы вас поняли люди, которые будут жить через 10 000 лет?

Правительство США уже готово вам помочь.

Радиоактивные отходы будут угрозой для человеческого здоровья и через 10 000 лет, и если мы их захораниваем, как, например, на опытной установке для изоляции отходов (Waste Isolation Pilot Plant, WIPP) в Карлсбаде, штат Нью-Мексико, то понимаем, что будет приличным предупредить тех, кто будет жить в далеком будущем, чтобы они там не копались. Среди прочего Министерство энергетики США организовывало различные исследования и рабочие группы, чтобы найти решение проблемы коммуникации через бездну времени.