Как жили и во что верили первые христиане

Далее следует сказать, что Учение — памятник примитивный в обоих смыслах этого слова. Во-первых, он очевидно первоначален по отношению ко всей последующей новозаветной/раннехристиан-ской литературе. Во-вторых, он предельно прост в передаче содержащихся в нем мыслей и в литературном плане предельно безыскусен. Он явно контрастирует с диалектичностью и парадоксализмом подлинных посланий Павла, хотя последний, несомненно, во многом имеет в Учении источник для своей керигмы. Так что отмеченный примитивизм Учения есть его величайшее достоинство, поскольку, будучи лишенным исторически обусловленных привнесений, оно нам дает наиболее надежный критерий аутентичности как подлинного учения Иисуса (ipsissima doctrina Jesu), так и начальной апостольской керигмы.

Наконец, обратим внимание еще на одно обстоятельство. В третьей главе мы касались различных мнений издателей и исследователей Дидахе относительно его происхождения. Как мы помним, первый из них митрополит Филофей (Вриений) полагал в 1883 году, что Учение о двух путях заимствовано с некоторыми изменениями дидахистом из псевдоэпиграфического Послания Варнавы. Следующий издатель нашего памятника Адольф Гарнак усмотрел в 1884 году в Учении о двух путях некий еврейский катехизис для прозелитов, использованный сначала автором Послания Варнавы, а затем дидахистом, включившим в него «Евангельский раздел», для чего был использован текст Мф. Сравнительно недавно (публикации 1989, 1993 и 1998 годов) аналогичный взгляд нашел отражение в публикациях Курта Нидервиммера, хотя, казалось бы, исследования XX века, посвященные еврейской диаспоре в римскую эпоху, надежно опровергают гипотезу о каком бы то ни было галахическом тексте еврейского происхождения, адресованном «боящимся Бога», призываемым к прозелитизму.

Тем не менее позволю себе высказать гипотезу, что связь между Дидахе и Посланием Варнавы, а именно его глав 18-20, содержащих Учение о двух путях, впрочем, названных здесь путем света и путем тьмы, действительно есть. Причем совсем не та, которую начиная с Гарнака усматривали сторонники некоего еврейского памятника, то ли катехизиса для прозелитов, то ли просто «Двух путей», как им, уже начиная с Оде, до сих пор кажется, имеющих аналог в кумранским «Уставе общины» (1QS 3.13-4.26). В соответствии с этими воззрениями некоторыми учеными выстраивались стеммы, общим принципом которых является признание существования неких «утраченных» еврейских «Двух путей», традиция которых отражена в расходящихся от нее ветвях, первой их которых оказываются главы 18-20 Послания Варнавы, тогда как главы 1-5 известной нам формы Дидахе обретаются уже в нижних пунктах последующей генеалогии второй или даже третьей ветви¹⁰¹. Что касается «еврейского катехизиса для прозелитов», то в свете рассмотренных нами исследований (раздел 1.4 настоящей главы) саму мысль о нем как об источнике Учения о двух путях в Дидахе (и в Послании Варнавы) следует навсегда отбросить как совершенно нереальную. Что же касается известного дуалистического раздела в кумранском «Уставе общины» (1QS 3.13-4.26), то о нем будет сказано особо в первом дополнении к настоящему Введению в плане уста-новленя общей для еврейской религиозной мысли типологии двух путей, коренящейся в библейской традиции (яркий показатель этого см. в Пс 1:6), и, опять же, решительного отказа усматривать какое-либо «кумранское влияние» на начальное христианство.

Но обратимся теперь к псевдоэпиграфическому Посланию Варнавы. Оно достаточно надежно атрибутируется своим содержанием, имеющим яркие маркеры, указывающие на время и место его появления. Обычно в этом памятнике принято усматривать антииудейский трактат. Однако решительная «отмена» обрезания как знака Завета с Богом (глава 9) позволяет видеть в нем также полемику с иудеохристианами, кои никогда даже и не думали от обрезания отказываться. Однако куда более показательным в этом отношении становится такой пассаж:

Еще же, как брат ваш, любящий всех более души своей, я прошу вас быть внимательными к себе и не уподобляться тем, которые умножают грехи свои и говорят: «завет иудеев есть и наш». Он только наш, потому что они потеряли навсегда то, что получил Моисей (4.6-7. — Пер. прот. П. А. Преображенского).

Что это, как не свидетельство заместительного богословия языкохристианства/кафолического христианства II века, которым оно противостояло тогда не столько даже иудаизму, сколько именно иудео-христианству, сохранявшему свои позиции в Сиро-Палестинском регионе. О нем как месте появления данного псевдоэпиграфа сидетельствует и такой пассаж, в котором справедливо принято прежде всего видеть указание на время появления Послания Варнавы: