Как жили и во что верили первые христиане

Однако при этом признать не когерентной эбионит-скую идеологему, выводимую из данной картины: «...но всё у них было общим» (пер. И. А. Левинской). Обобществления всей частной собственности каждого из членов Церкви, понятно, в Иерусалиме не было. Тем не менее совпадение в Дидахе, 4.8 и Деян 4:32 фразы о том, что христианину не следует о чем-либо, что ему принадлежит, говорить как о своей собственности, весьма показательно. Оно свидетельствует о том, что в первом случае, имея в виду весь пассаж Дидахе, 4.8, мы имеем квинтэссе-цию реального учения Господа Иисуса, данного через двенадцать апостолов сначала евреям, а потом и язычникам. В Дидахе он становится тем идейным центром, которым связываются галахическая и евхаристические части этого первого христианского письменного памятника. И это, помимо прочего, служит надежным свидетельством того, что в весьма вероятном творении Варнавы мы действительно имеем Учение Двенадцати Апостолов, авторизованное ими в его приход в Иерусалим, вероятно, около 40 года.

Но вернемся к повествованию Деян 11:19-30. Видя «присоединение множества к Господу», Варнава направляется в киликийский город Таре в поисках Савла, способность которого к возвещению Христа и учительству он оценил ранее (Деян 9:27), не говоря уже о его превосходном знании Библии, эрудиции в области иудейского богословия и свободном владении греческим языком. Найдя Савла, он приходит с ним в Антиохию, где в течение года они «учили множество народа», ставшего впервые именоваться христианами (Деян 11:24-26).

В контексте сказанного в Деян 13:1, где повествуется о гораздо более позднем времени (около 45 года), когда среди пророков и учителей Антиохийской церкви упоминаются Варнава (первым) и Савл (последним), становится понятно, чему был посвящен «целый год» (35/36-й) их учительства (Деян 11:26). Безусловно, он дал Варнаве тот опыт организации церковной жизни у языкохристиан как в Антиохии, так и в других местах Сирии, откуда в провинциальый центр стекались новоявленные ученики, который в полной мере нашел свое отражение в Дидахе, где как раз представлена начальная модель языкохристианской церкви — ее учения, жизни и эсхатологического ожидания.

Вместе с тем из Деян 13-15 явствует, что Павел был интеллектуально одареннее Варнавы, почему последний, хотя, как посланник Двенадцати, и предводительствовал христианскими учителями в Антиохии, в ходе последующего совместного с Павлом миссионерского путешествия отдал ему первенство, признав его доводы в пользу нового целеполагания миссии к язычникам. Затем (в 48/49 году) последовал иерусалимский компромисс, когда Павлу была предоставлена свобода не призывать к обрезанию языкохристиан из далеких по отношению к Иерусалиму провинций, лишь бы те «помнили о нищих» в нем из числа иу-деохристиан (Гал 2:10). Но другое дело Антиохия и прочая Сирия, где так или иначе прижилась прежняя модель проповеди и где речь могла идти о полном общении (участии в совместных трапезах) присоединившихся к Израилю через обрезание прежних язычников, ставших христианами, с иу-деохристианами как местными, коих было немало, так и Земли Обетованной. Отсюда и последовавший вскоре антиохийский инцидент, когда, как указывает Павел, Варнава «дал себя увлечь» (Гал 2:13) посланцами от Иакова, брата Господа, напомнившими ему об изначальной цели его миссии в Антиохию.

Косвенным указанием на Варнаву как на весьма вероятного автора Учения призвана послужить историко-филологическая характеристика нашего памятника. С одной стороны, язык памятника представляет собой вполне нормативный греческий язык своего времени, известный как койне™. Но, с другой, в нем просматривается семитский тип мышления автора. Наиболее яркими показателями этого служат впервые введенные в литературный узус языкохристианства библейские гебраизмы Осанна и Аминь, а также самая первая христианская аккломация на арамейском — Мараната/Марана-фа (Дидахе, 10.6). Типично семитским (еврейским) по своему происхождению является фраза: «у вас будет представление о правом и левом» (Дидахе, 12.1, ср.: Ионы 4:11). Поэтому очевидно, что автор Учения принадлежит к первым иудеохристианам, владеющим как греческим, так и арамейским, и в достаточной степени — библейским ивритом.

Несмотря на обилие жанров в Учении, в котором просматриваются керигма (восходящая к Иисусу) (1.1-5), галаха (1.6-6.3), инструкция/на-ставление (7.1-8.2, 3; 10.7-15.4), молитва (8.2), благодарение (9.1-10.6), наконец, апокалиптическое пророчество (16.1-8), за исключением прямого цитирования слов Иисуса (в 1.3-5 и в 8.2), его авторский стиль представляется достаточно однородным, что свидетельствут об одном авторе.