Какого цвета убийство?

– Чего? – комиссар подался вперед и презрительно скривился. Ладно, так не пойдет.

– Социальная компетентность, – пояснил Алекс, тоже подавшись вперед.

– Затасканное выражение.

Строго говоря, консультант был с ним согласен, но он не захотел произносить этого вслух. «Красные» личности не любят тех, кто с ними соглашается.

– Социальная компетентность – это твоя способность приспосабливаться к окружению. Если ты хочешь добиться доверия других людей – тех, кто не такой, как ты сам, – тебе придется подкорректировать свое поведение в некоторых ситуациях.

– Я лично руководствуюсь интуицией и внутренней чуйкой. В вопросах доверия.

– Поэтому ты постоянно влипаешь в ссоры.

– С чего ты это взял? – тут же воинственно спросил Хельмарк.

– Это говорю я. Ты наступаешь людям на больные мозоли каждый день, сам того не замечая. Тебе полезно понять, как тебя воспринимают другие. Социальная компетенция держится, строго говоря, на одной вещи.

Комиссар склонил голову набок и скептически поднял бровь.

– Саморефлексия?

– Да. А чтобы дать участникам моих тренингов возможность лучше осознать самих себя, я составляю профили их личности. В буквальном смысле они получают на руки анализ, описывающий, как их воспринимают другие.

– Какое-то гадание на кофейной гуще…

Алекс покачал головой.

– Они составляют его сами. Я могу пояснить.

Хельмарк нетерпеливо махнул рукой: валяй, только быстрее.

– Это матрица для оценки самого себя, состоящая из двадцати четырех утверждений, к которым надо высказать свое отношение. Даже если тот, кто заполняет ее, имеет весьма примерное представление о самом себе, он получит документ, дающий девяносто пять процентов вероятности.

Комиссар взял в руки карандаш и что-то пометил в блокноте.

– Не начинай читать лекцию. Чем это может быть нам полезно?

– Двадцать четыре страницы анализа личности Лукаса Свартлинга.

Комиссар присвистнул.

– И почему я узнаю об этом только сейчас?

– Раньше ты не спрашивал.

Габриэль Хельмарк крепко сжал руки в кулаки. Алекс понимал, что ходит по тонкому льду, но в этом даже был какой-то азарт. Впрочем, в действительности он вспомнил про анкету Свартлинга только после их встречи.

– Анализ можно интерпретировать неправильно. Он описывает поведение человека, но говорит о нем далеко не все, как о личности. Необходимо провести дополнительные тесты. Эти двадцать четыре страницы – важный кусочек пазла о человеке, но далеко не вся картина.

Хельмарк что-то пробурчал себе под нос.

– Я отчетливо помню, что Свартлингу понравилось, когда он его прочел. Он все проглотил, стало быть, согласился. И мы можем на это опереться.

– Ты хочешь сказать, что он подтвердил высокое содержание истины в том, что читал о себе самом?

Алекс кивнул.

– Он узнал себя почти на сто процентов. С какой-то деталью не согласился, но я уже не помню, с какой именно…

Почти на целую минуту Хельмарк погрузился в свои мысли, потом снова что-то пробурчал себе под нос.

– Когда я могу это получить?

– Как только я получу доступ к интернету.

В следующую секунду комиссар придвинул к Алексу клавиатуру Нининого компьютера и повернул к нему монитор.

– Сейчас вернусь, – бросил он и исчез в дверях.

Глава 82

После завтрака Фредрик спустился в кабинет тестя и сел за стол, собираясь продолжить работу, но заметил, что стул стал ему высоковат. Он явно не поднимал его уровень – ведь так ему приходилось сидеть, согнувшись в три погибели.

Он замер, прислушиваясь.

Оскар играл в приставку где-то в другом конце дома – Фредрик слышал только его возгласы и шум от очередной стрелялки. В коридоре эхом отдавался старческий смех Стена-Инге. Может быть, сын все же приходил сюда поиграть?

Фредрик снова выставил стул под свой рост.

Ночь прошла тяжело. Казалось, он ни на минуту не сомкнул глаз, но, поскольку какие-никакие сны ему снились, должно быть, он все-таки спал. Его мучали ужасные видения. То он рвался бежать куда-то по темному коридору и, как это часто бывает во сне, не мог оторвать подошвы от пола. Или же лежал в постели, и черный кот снова сидел у него на груди – с торчащей из шеи отверткой. Потом морда кота стала лицом Жигарры. Губы шевелились, он пытался сказать что-то, чего Фредрик не мог понять. Слышался смех Юханны откуда-то из стены. Он постоянно то проваливался в эти видения, то выплывал из них, смутно ощущая сильную головную боль.

На сегодня Фредрик поставил себе цель: не вставать из-за стола, пока не напишет еще тридцать страниц. Пусть на это потребуется два, три или девять часов. А потом пора приниматься за финальный аккорд.

Когда голод стал слишком ощутим, Фредрик сделал перерыв на обед. В кухне он встретил Стена-Инге, который складывал посуду в посудомоечную машину. Ему почему-то захотелось отчитаться перед тестем о проделанной работе, и он был очень рад услышать похвалу. Видишь, дорогой тестюшка, я не такой бесполезный, каким ты всегда меня считал. Я достоин твоей дочери и не перестану это доказывать.