Калининград. Полная история города

Эту местность Гофман и описал в «Майорате». Развалин замка, где бродили привидения, так и не нашли, несмотря на все усилия. Говорят, в отроческие годы Гофман еще мог их видеть. Но сейчас на этих дюнах растет «танцующий» лес: деревья, искривленные у основания – при том, что соседние сосны совершенно прямые. Древние германцы верили, что здесь обитали духи. Возможно, об этом слышал и Гофман.

«Судорожные, сумасшедшие повести»

Писать Гофман начал поздно, во второй половине жизни. Возможно, сочинял он не из честолюбия, а из желания прожить другую, воображаемую жизнь. В миру – мелкий чиновник, у которого только вино вызывало яркие видения, но чаще – кошмары и ночных призраков…

Как он писал, можно прочитать у Герцена: «Всякий Божий день являлся поздно вечером какой-то человек в винный погреб в Берлине, пил одну бутылку за другой и сидел до рассвета… Тут-то странные, уродливые, мрачные, смешные, ужасные тени наполняли Гофмана, и он в состоянии сильнейшего раздражения схватывал перо и писал свои судорожные, сумасшедшие повести».

Герцен на первый план выдвигает «странности» Гофмана, для него немецкий писатель – странный романтик, завсегдатай «винного погреба в Берлине»: «чем более он пил, тем выше парила его фантазия, тем ярче, тем пламеннее изливался юмор на все окружающее, тем обильнее вспыхивали его остроты». Герцен отмечает, что «странности» Гофмана, «его литературная и музыкальная слава привлекали целый круг обожателей в питейный дом…»

В России творчество Гофмана стало набирать популярность с 30-х гг. XIX в., чему особенно посодействовал Виссарион Белинский, который так оценивал немецкого писателя: «Гофман – великое имя. Я никак не понимаю, отчего доселе Европа не ставит Гофмана рядом с Шекспиром и Гете: это – писатели одинаковой силы и одного разряда».

Первый перевод новеллы под названием «Девица Скудери» появился в «Библиотеке для чтения» в 1822 г. Но уже к 1840 г. на русском языке было опубликовано 62 его рассказа и напечатано 14 статей о нем. Начиная со второй половины 20-х гг., в России не осталось литератора, не знакомого с его творчеством и не использовавшего темы и мотивы его работ.

Литературные журналы 30–40-х гг. XIX в. полны упоминаний о нем и публикуют переводы его сочинений. Гофман – едва ли не самый читаемый из зарубежных авторов. В литературных кружках в 30-х гг. стало своеобразной модой, собравшись по вечерам, сочинять устные повести на манер гофмановских. С такими импровизированными повествованиями выступали в салонах Мицкевич и Пушкин. В кабинете у кн. В. Ф. Одоевского велись разговоры о Гофмане. На «Серапионовские вечера» собирались В. Г. Белинский, П. В. Анненков, И. И. Панаев и др. Н. В. Станкевич с друзьями организовывали музыкальные собрания наподобие «музыкального клуба Крейслера».

Персона самого писателя тоже вызывала пристальный интерес. Сведения о берлинской жизни Гофмана и о его привычках расходились среди поклонников и становились легендой. И. И. Панаев вспоминал, как консервативный публицист Михаил Катков, один из вождей «русской партии», однажды в Петербурге вознамерился в подражание Гофману коротать каждую ночь в каком-нибудь погребке. Приезжавшие в Берлин молодые русские сразу устремлялись в ресторан Лютера и Вегнера, где, по преданию, пил автор «Кота Мурра».

«Электрически действовал он на молодые, серьезные умы, считавшие слово его поэтическим прозрением в самую глубь творчества», – свидетельствовал историк и литературный критик Павел Анненков.

Через сто лет после смерти Гофмана, в 1922 г., молодые литераторы (среди которых были Михаил Зощенко, Николай Тихонов, Константин Федин, Вениамин Каверин, Виктор Шкловский, Лев Лунц) создали известную литературную группу «Серапионовы братья» и выпустили коллективный сборник с таким же названием.

Одна из новелл гофмановского романа повествует о Братстве святого Серапиона. Его образовали несколько друзей как клуб для бесед, а идеей послужила такая история: некий богатый и блестяще образованный молодой дипломат неожиданно исчез, а через некоторое время в лесу обнаружили похожего на него пустынника, считающего себя Серапионом (который в 251 г. был замучен в Египте императором Децием). «Передо мной стоял сумасшедший, – говорит рассказчик, – считавший свое состояние драгоценнейшим даром неба, находивший в нем одном покой и счастье и от всей души желавший мне подобной же судьбы…: „Ты не должен думать, что уединение для меня никем не прерывается. Каждый день меня посещают замечательнейшие люди. Вчера у меня был Ариосто, а после него Данте и Петрарка… Иногда я поднимаюсь на вершину той горы, с которой при хорошей погоде можно видеть башни Александрии, и тогда перед моими глазами проносятся замечательные дела и события…“»

◾ Первое издание романа «Эликсир дьявола». 1815–1816 годы