Камикадзе. «Божественный ветер» в истории Японии

Фотография. 6 июня 1945

Младший лейтенант Аибана Нобуо

Фотография. 4 мая 1945

Младший лейтенант Огава Синъити

Фотография. 29 марта 1945

Старший лейтенант Маэда Кэи

Фотография. 3 апреля 1945

Многие из камикадзе писали своим родным на прощание трогательные грустные стихотворения. Чаще всего в этих стихах затрагивалась тема красоты и недолговечности цветов японской бесплодной вишни сакуры. Дикая вишня в традициях японских воинов всегда играла значительное место и короткая нередко жизнь самурая сравнивалась с цветами сакуры, лепестки которой опадали сразу же после цветения. Поэтому сакуру самураи считали символом смерти. В дневнике одного из пилотов-смертников была сделана следующая запись: «Я каждый день стираю, потому что очень не хочу умирать в грязном белье и костюме». Далее следовал стих:

Я хочу умеретьПодобно опадающим весной цветам.Потому что я —Цветок сакуры Японии.

Во время войны в японской армии и флоте широкое распространение получило изречение: «Погибнуть подобно опадающим лепесткам сакуры». Поэтому оно нашло отражение и в популярных песнях военных лет:

Я и вы — одно дерево (студенты одного курса).Это дерево расцветает в саду военной академии.А раз сакура расцветает, то она обязательно опадет.Мы, студенты, — лепестки сакуры — это хорошо знаем и готовы опасть.Но если суждено лепесткам опасть, мы хотим опадать (для страны) хорошо.

Последние послания, которые камикадзе писали домой, заканчивались обычно здравицами в честь Великой Японии и императора. Но были и другие письма, с проклятиями в адрес войны, с горькими раздумьями об обмане «наивных жителей нашими мерзкими политиканами». Неоправданная смерть людей, трудности и лишения, бесперспективность войны, несмотря на всеобщую покорность японцев императору и милитаристскому правительству, все-таки рождали в народе скрытое недовольство. Даже в условиях шовинистической истерии в заключительные месяцы и дни сражений были случаи осуждения практики камикадзе и войны. Известный японский писатель, впоследствии лауреат Нобелевской премии в области литературы, Кавабата Ясунари, посетив военно-воздушную базу смертников, отозвался об атаках камикадзе перед начальством положительно, однако летному составу он высказал прямо противоположное мнение. Были даже и действия открытого протеста. Один из японских летчиков решился на атаку своей авиабазы.

«Мать» камикадзе Симахама Томэ в окружении пилотов специальных подразделений

После камикадзе остались не только многочисленные письма, но и записки тех, кто провел с ними последние часы их жизни. Одна учительница из средней женской школы, вслед за письмом, составленным 20 апреля 1945 года родственникам пилотом Маэда Кэи, тоже написала послание его отцу. В нем она сообщала, что сын вылетает утром на задание, что самолет его, по словам Кэи, в исправности, в хорошем состоянии и в голосе чувствуется твердость и уверенность человека, готового победить врагов. Но тут же учительница отметила, что в то время, когда она мыла Кэи в бане, плечи его были страшно худыми.

Другие воспоминания принадлежат Симахама Томэ, у которой рядом с тренировочной школой камикадзе в городе Тиран была своя столовая. Летчики, которых она кормила и которые часто посещали эту столовую, называли женщину мамой (токко-но хаха — матерью камикадзе). Она рассказала, что однажды на грузовике к ней приехал раненный в руку 20-летний младший лейтенант 48-го отряда специального назначения Накадзима Тоёдзо. «Возвращайтесь на войну тогда, когда рука заживет», — сказала Томэ. «Пока рука будет проходить, пройдет и война. Ехать надо сейчас», — ответил Накадзима. Вечером летчик из-за ранения не мог самостоятельно мыться и Томэ, плача, мыла его. На следующий день после этой встречи Накадзима улетел на задание и погиб.

За день до вылета к Окинаве к Симахама пришел другой 20-летний младший лейтенант 104-го отряда специального назначения Миякава Сабуро. «Завтра я улетаю для атаки у Окинавы. Буду атаковать корабли противника. Если вернусь, радуйтесь», — сказал он. «Как же ты вернешься?» — спросила Томэ. «Я приду к вам в виде светлячка», — был ответ. И действительно в день, когда Миякава обещал вернуться, госпожа Симахама увидела около дома, у реки, очень большого светлячка. В столовой Томэ рассказала об увиденном собравшимся офицерам и добавила, что Миякава выдержал свое обещание и вернулся, переродившись в светлячка.

Младший лейтенант Накадзима Тоёдзо