Камикадзе. «Божественный ветер» в истории Японии

К наследникам сюзеренов этот принцип, тем не менее, не применялся. Вассалы должны были относиться к ним с не меньшим почтением, нежели к престарым хозяевам. Средневековье с его войнами, заговорами и убийствами постоянно уменьшало среднюю продолжительность жизни правителей, мало кто из них доживал до старости.

В средневековой Японии, несмотря на традиции, было обычным делом сажать на властное место ребенка или подростка, от имени которого правили другие лица, преследовавшие свои интересы. Несмотря на то, что малолетние правители являлись в руках этих людей лишь орудием, для юных властителей такое пребывание на вершине иерархической лестницы было своеобразной школой власти. Большинство видных деятелей Японии занимали в свое время разные большие посты. Минамото-но Ёритомо уже в 12 лет получил довольно высокое место действующего командующего стражи императорского дворца в Киото. Ходзё Токимунэ в 13 лет стал рэнсё — соправителем главы бакуфу или помощником регента, совместно с ним подписывающим указы правительства. Этот пост был учрежден в 1225 году вторым сиккэном рода Ходзё — Ходзё Ясутоки.

Сиккэн Ходзё Токимунэ в одежде буддийского монаха

По поводу ультиматума Хубилая в Камакура был созван совет. Токимунэ, опираясь в своем решении на мнение военного совета правительства, состоявшего из цвета клана Ходзё, безоговорочно отверг домогательства монголов. Ходзё взяли власть в свои руки не для того, чтобы отдать ее монгольскому хану и стать вассалами Хубилая. Вассалитет практически сводил на нет власть военного правительства. Бакуфу не допустило послов до Киото и те, проведя в Японии около полугода, вынуждены были вернуться обратно без какого-либо результата. Точно так же были проигнорированы и другие письма верховного правителя Монголии с его требованиями. Хубилаю нужно было готовить дорогостоящее вторжение.

Прибытие в Японию послов от хана Хубилая и угроза иноземного вторжения в ее пределы активизировали не только государственных, но и религиозных деятелей — многочисленных сторонников синтоизма и буддизма, обратившихся к божествам с мольбами о спасении Японии. Как и прежде, особую позицию здесь занимал воинствующий монах-проповедник Нитирэн, стремившийся ликвидировать все другие направления буддизма и превратить свое сектантское учение в общенациональную японскую религию. Будучи хорошо осведомленным о действиях монголов в Китае и Корее, хорошо разбираясь в политической ситуации и наблюдая за увеличивающимся напряжением между двумя державами, Нитирэн вновь развернул агитацию, начатую им в 1250–1260-х годах. Он умело манипулировал своими предсказаниями об опасности, грозящей стране извне, в случае, если японцы не последуют только его истинно правильному учению и не покаются в своих грехах перед Небом, чтобы избежать небесной кары в виде монгольской агрессии.

Памятник Нитирэну в городе Фукуока

В центре пьедестала начертаны иероглифы «Риссё анкоку», являющиеся начальными в названии главного сочинения Нитирэна «Об установлении справедливости и спокойствия в стране». На флагах написаны слова мантры, отражающие основную суть его учения: «Слава Сутре Лотоса!»

Нитирэн повторно обратился к представителям верховной власти в Камакура, передавая им свой трактат «Риссё анкоку рон», где он предсказывал иноземное вторжение (первое увещевание правительству было сделано в 1260 году). В октябре 1268 года им было составлено одиннадцать писем высшим чиновникам государства и главным священникам страны. В них говорилось, что игнорирование предупреждений Нитирэна в течение ряда лет привело к тому, что Япония оказалась на пороге катастрофы и что военное вторжение уже почти неизбежно. Поэтому Нитирэн требовал от властей прекратить поддержку и финансирование буддийских школ, идущих по ложному пути. Правительство требованиям Нитирэна не последовало. Слишком уж сильна была оппозиция проповеднику новой секты буддизма, хотя многие его поддерживали. Жизнь Нитирэна оказалась под угрозой, и чуть было не оборвалась. В конечном итоге он, уверенный в своей правоте, был через некоторое время отправлен в ссылку на остров Садо.