Камикадзе. «Божественный ветер» в истории Японии

Победа в войне далась Японии нелегко. В сражениях сухопутное и морское командование использовало почти все свои резервы. В соответствии с японскими данными, страна потеряла приблизительно 90 тысяч человек убитыми, в числе которых было много офицеров императорской армии. Людские потери и экономические трудности обусловили напряженность внутриполитической обстановки. Победу в войне милитаристы, монополии и реакционные круги использовали как веский аргумент для пропаганды исключительности японской нации, непобедимости японского оружия и укрепления воинского духа. Милитаристская пропаганда усиленно восхваляла героев минувших боев, в честь которых устанавливались памятники и открывались музеи. Вести агитацию, прославляющую национальную мощь Японии, было нетрудно. Еще 50 лет назад страна находилась в изоляции от мира. Со времени революции 1868 года и установления нового режима правления прошло еще меньше времени — 37 лет. Все происходило практически на памяти одного поколения, а Япония уже могла гордиться своими успехами. Военные поняли, что могут и впредь осуществлять в Азии политику колониальной экспансии.

В период послевоенного подъема ультранационалистических настроений не осталось в стороне и японское духовенство. Многократно повторялся тезис: японцам помогают их национальные синтоистские боги, всегда стоящие на стороне «избранной нации». Вместе с организацией многочисленных мемориалов, воздвигаемых по решению властей, церковь также развернула широкое строительство храмов и святилищ, получивших название гококу дзиндзя — синтоистские храмы защиты родины, посвященные павшим воинам, сражавшимся за отечество. Ведущее положение занимал храм Ясукуни, где были помещены таблички с именами десятков тысяч погибших на войне солдат.

Война дала Японии новых героев и, соответственно, новых божеств Синто. Помимо многих тысяч простых богов, появившихся после гибели солдат, отдавших в войне свою жизнь, но не совершивших особых подвигов, к сонму синтоистских божеств высокого ранга были приписаны военнослужащие, отличившиеся своими героическими поступками. Одним из таких героев был Хиросэ Такэо, служивший сначала на корабле «Асахи» торпедным офицером, а затем командовавший двумя малыми кораблями, пытавшимися закрыть минами выход из бухты Порт-Артура. Хиросэ погиб на корабле «Фукуи маару» при постановке мин, производившейся под обстрелом русской артиллерии. Он пал, сраженный осколками разорвавшегося снаряда (по другой версии, он погиб, когда пытался отыскать в воде одного из своих людей). Подвиг героя, выполнявшего приказ, получил высокую оценку в японском императорском флоте, а сам Хиросэ стал рассматриваться в качестве эталона мужественного воина. Вместе с другим героем, подполковником Татибана Сюта, также погибшим во время этой войны, он начал почитаться в вооруженных силах Японии как гунсин — бог войны.

Главными национальными героями войны были высшие военачальники — генерал Ноги Марэсукэ (1849–1912) и адмирал Того Хэйхатиро (1848–1934). Хотя они и не погибли в боях, для всех было ясно, что эти полководцы, как образец воинской доблести, обязательно удостоятся после смерти особой чести. Так оно и вышло. Обоим впоследствии были посвящены синтоистские храмы общенационального масштаба.

Генерал Ноги, потомственный военный из бывшего клана Гёсю, стоял у истоков новой японской армии. Он принимал участие в подавлении антиправительственного восстания в Хаги в 1876 году. После успешной операции на Ляодуне и быстрого взятия Порт-Артура Ноги приобрел славу талантливого военачальника, удостоился звания генерал-лейтенанта и титула барона. С 1896 по 1898 год Ноги занимал пост генерал-губернатора Тайваня. Когда началась война с Россией, Ноги вновь было поручено овладеть Порт-Артуром. Ситуация в русско-японскую кампанию кардинально изменилась. Русская армия воевала по-другому. Руководимые генералом войска при штурме крепости понесли большие потери, составившие, по японским данным, примерно 56 тысяч человек убитыми. В боях погибли два сына Ноги, служившие в его армии пехотными офицерами, что было перенесено им стоически. Всю ответственность за гибель такого количества солдат Ноги взял на себя. Угрызения совести не давали генералу покоя. В состоянии, близком к отчаянию, он составлял стихи:

Один миллион императорских солдатУчаствовал в полевых боях при атаке крепости.Появилось много гор трупов.С каким лицом я вернусь в ЯпониюИ встречусь с их родителями,Воспевающими наши деяния в Маньчжурии?

Генерал Ноги на аудиенции у императора Муцухито испросил разрешения монарха на совершение обряда харакири. Император отказал ему в этой просьбе, заявив, что пока он жив, согласия на это не даст.