Капитализм под копирку. Иллюзии эффективных менеджеров

Косвенный (проективный) вопрос о том, насколько люди в окружении опрашиваемых склонны планировать свою жизнь, также связан с локусом контроля и, как оказалось, показателем маскулинности. Те, чьи коллеги «планируют жизнь на много лет вперед», имеют более высокий индекс маскулинности (MAS = 40), чем те, кто отвечает, что работает в коллективе, в котором «далеко не загадывают» (MAS = 25).

Если корреляция индекса MAS с вопросами об оценке собственных достижений и стремления к контролю проясняет полюс «маскулинности» этой шкалы, то сопоставление индекса с другой группой вопросов, об отношении с коллегами, говорит в пользу того, что это измерение связано и с тем, что у нас принято называть коллективизмом (таблица 23).

Выбравшие ответ «там, где я работаю, коллектив очень дружный» в среднем дают индекс маскулинности MAS = 27, а те, кто дал ответ «там, где я работаю, каждый сам по себе», – MAS = 43. Респонденты, выбравшие ответ «уже через несколько дней новичок в нашем коллективе почувствует себя своим», имеют индекс маскулинности MAS = 27; у выбравших ответ «новичку потребуется больше года, чтобы почувствовать себя своим» – MAS = 38. То есть там, где лучше складываются и больше ценятся отношения в рабочем коллективе, индекс маскулинности ниже, организационная культура фемининнее.

Таким образом, шкала «фемининность – маскулинность», на наш взгляд, измеряет степень проявления в культуре, с одной стороны, солидарности, коллективизма, и с другой – ориентации на личное достижение. Но почему в культуре (и в массиве данных исследования, проведенного Хофстеде в IBM) эти концепты образовали одну шкалу? Думается, что за этим конструктом массового сознания лежит определенная реальность: культура, ориентированная на экспансию, поддерживает разнообразие и индивидуальное развитие, а культура, ориентированная на выживание, – солидарность и взаимную поддержку. Не напрасно культура солидарности характерна для северных стран, а достижения и экспансии – для стран Средиземноморья и англосаксонской группы.

Положение «Росэнергосети» на этой шкале (таблица 24) с индексом, равным MAS = 32, не удивляет – мы, конечно, скорее коллективисты, нежели люди индивидуального успеха. Здесь в духе Хофстеде, который каждую свою цифру искусно окружает сонмом исторических и культурных ссылок, относительно России можно вспомнить и крестьянскую общину, и церковную соборность, и пролетарскую солидарность, и социалистический коллективизм. Но главное – доведенное до совершенства крестьянское умение выживать при любой власти и любых экономических обстоятельствах. А крестьян во втором или третьем поколении можно найти у 80 % российских горожан.

Интересно и другое. В РЭС существовало подразделение (назовем его «Внешэнерго»), занимавшееся внешнеэкономической деятельностью. Этот коллектив полностью собран из людей, сформировавшихся профессионально в постсоветскую эпоху. Это в основном финансисты, экономисты, менеджеры с опытом работы в бизнесе. «Внешэнерго», в котором доля тех, кто считает себя успешным человеком и уверен, что в ближайшие годы их материальный уровень возрастет, значительно больше, чем в РЭС, имеет и более высокий индекс маскулинности – MAS = 71. Ориентация на достижение, причем индивидуальное достижение, – черта новой российской бизнес-культуры.

Эта же тенденция подтверждается и результатами исследования, проведенного под руководством В. А. Ядова. Низкий индекс на шкале «фемининность – маскулинность» (MAS = 2), полученный в исследовании машиностроительных заводов, на самом деле скрывает большой разброс результатов: от MAS = –36 для завода в Самаре, находящегося на грани развала, до MAS = 68 для руководителей и специалистов завода в городе Волжске, где новый менеджмент реализует стратегию быстрого развития.

Таким образом, бизнес вербует людей с типом мотивации, значительно отличающимся от той, которая преобладает в старых коллективах. Более мотивированные на достижение работники вымываются из малоперспективных отраслей и мигрируют в зоны экономического роста. Этот процесс естественен, как закон движения любых ресурсов в экономике. Остается понять, приведет ли он к эволюции культуры в целом? Возможен ли процесс модернизации экономики без такой культурной переориентации? Ведь к экономически развитым странам относятся и страны с фемининной культурой, страны Северной Европы.

Измерение 2. «Коллективизм – индивидуализм». Лояльность в обмен на гарантии, или Независимость на рынке труда