Капитализм всеобщего блага. Новая модель мировой экономики

И многочисленные экономические кризисы, с которыми нам сегодня приходится бороться, вполне могут быть своего рода результатом «проклятия» Кузнеца. Это ультимативное «я же вам говорил» экономиста, чьи идеи часто неправильно истолковывают, и то, что создает ощущение предательства лидеров, испытываемое людьми. Но прежде чем углубиться в суть этого «проклятия», давайте посмотрим, кем был Саймон Кузнец, и выясним, чем он запомнился.

Первое «проклятие» Кузнеца: ВВП как показатель развития

Саймон Смит Кузнец родился в Пинске (в Российской империи), в 1901 году в еврейской семье (3). После школы, где у него обнаружились большие склонности к математике, продолжил изучать экономику и статистику в Харьковском университете. Достигнув совершеннолетия, несмотря на многообещающие успехи в учебе, он не захотел оставаться на родине. В 1922 году Красная армия выиграла многолетнюю гражданскую войну в России. В период становления Советского Союза Кузнец, как и тысячи других, эмигрировал в Соединенные Штаты. Там он, получив докторскую степень по экономике в Колумбийском университете, устроился в Национальное бюро экономических исследований (NBER), авторитетную научно-исследовательскую организацию, занимающуюся анализом экономики. Здесь он и построил блестящую карьеру экономиста.

Время было выбрано как нельзя более удачно. Спустя многие годы с момента его приезда в США, страна превратилась в ведущую мировую экономику, и Кузнец помог ей осмыслить свое новое положение в мире. Он предложил ключевые концепции, такие как национальный доход (предвестник ВВП) и годовые темпы экономического роста, которые и по сей день доминируют в экономической науке и в разработке и проведении экономической политики. Он стал одним из самых выдающихся экономистов мира.

Кривая экономического развития Соединенных Штатов в те годы была нестабильной. В 1920-е годы, благодаря Первой мировой войне, страна переживала активный рост экономики. США превратились в мощную политическую и экономическую державу и встали в один ряд с уже сильно ослабленной Британской империей. Великобритания доминировала в мире со времен Первой промышленной революции, контролируя треть всего мира. И так было вплоть до 1914 года. В свою очередь, Америка стала лидером Второй промышленной революции, развернувшейся после Первой мировой войны. Американские производители смогли предложить огромному внутреннему рынку такие современные товары, как автомобили и радиоприемники, пользовавшиеся бешеным спросом у местных потребителей. Благодаря царившему в стране духу свободной торговли и следованию капиталистическим принципам, США переживали постепенно ускорявшийся рост инвестиций, инноваций, производства, потребления и торговли, превращаясь в самую богатую страну в мире по уровню ВВП на душу населения.

ВВП РАССКАЖЕТ, ЧТО ЭКОНОМИКА МОЖЕТ ПРОИЗВЕСТИ, КОГДА СТРАНА НАХОДИТСЯ В СОСТОЯНИИ ВОЙНЫ, НО НЕ О ТОМ, КАК СДЕЛАТЬ ЛЮДЕЙ СЧАСТЛИВЫМИ В МИРНОЕ ВРЕМЯ.

Но опьянение «ревущих двадцатых» сменилось катастрофой Великой депрессии. К 1929 году бурно развивающаяся экономика вышла из-под контроля. Уровень неравенства доходов достиг заоблачных высот, когда в руках небольшой группки людей типа Джона Д. Рокфеллера оказался контроль над огромными богатствами и экономическими активами, в то время как многие рабочие и фермеры чаще всего едва выживали, по-прежнему находясь в зависимости от зарплаты или проданного урожая. Более того, постоянно растущий фондовый рынок, не подкрепленный соответствующими темпами в реальной экономике, означал, что финансовые спекуляции приближались к апогею. В конце октября 1929 года произошел грандиозный обвал фондового рынка, вызвавший цепную реакцию по всему миру. Люди отказывались от выполнения своих финансовых обязательств, ресурсы кредитных рынков иссякли, уровень безработицы взлетел до небес, потребители перестали тратить деньги, усиливался протекционизм. В мире наступил кризис, из которого он не смог выбраться до окончания Второй мировой войны.

Пытаясь найти решение, как сдержать, а затем и положить конец кризису в стране, политическое руководство США не могло найти ответ на главный вопрос: насколько все плохо на самом деле? И как узнать, насколько эффективными были принятые меры? Вычисляемых экономических показателей на тот момент было мало, а показатель ВВП, который мы используем сегодня для оценки экономики, еще не был изобретен.