Капитализм всеобщего блага. Новая модель мировой экономики

И тут появляется Саймон Кузнец. Специалист в области статистики, математики и экономики, он разработал стандартную методику измерения валового национального дохода (ВНД) и валового национального продукта (ВНП) США. Кузнец был убежден, что данный показатель даст лучшее представление о том, сколько товаров и услуг произведено компаниями, которыми владеют граждане США, за конкретный год. Несколько лет спустя он также стал интеллектуальным вдохновителем уже самого ВВП, представив несколько иную концепцию в отчете Конгрессу США за 1937 год (4). (ВВП учитывает лишь товары и услуги, произведенные на территории страны, в то время как ВНД или ВНП включают доходы или продукцию, произведенную за границей компаниями, принадлежащими гражданам страны.)

Это был гениальный ход. До конца 1930-х годов другие экономисты активно помогли стандартизировать показатель экономической эффективности и сделать его общепринятым. К моменту проведения Бреттон-Вудской конференции в 1944 году ВВП утвердили в качестве основного инструмента оценки экономики (5). Определение ВВП, которое использовалось тогда, актуально и сегодня: ВВП – это общая стоимость всех товаров, произведенных на территории страны, с поправкой на ее торговый баланс. Существуют различные методы расчета ВВП, но, вероятно, наиболее распространенным является так называемый метод расчета «по расходам», когда общий ВВП представляет собой суммарную величину всего потребления (с поправкой на экспорт и импорт):

Валовой внутренний продукт = Потребление + Государственные расходы + Капиталовложения частного сектора + Экспорт – Импорт

С тех пор ВВП стал показателем, который вы всегда найдете в отчетах Всемирного банка и МВФ по той или иной стране. Рост ВВП вселяет в простых граждан и компании надежду, а когда он снижается, правительства делают все, чтобы изменить тенденцию. Несмотря на кризисы и спады, история глобальной экономики в целом – это история роста, поэтому мир безоговорочно считал его чем-то хорошим.

Но у этой истории неприятный финал, и мы могли бы его предвидеть, если бы послушали самого Саймона Кузнеца. В 1934 году, задолго до Бреттон-Вудского соглашения, Кузнец предупредил Конгресс США, чтобы тот не концентрировался исключительно на ВНП/ВВП: «Уровень благосостояния нации вряд ли можно вывести из показателя национального дохода», – заявил он (6) и был прав. ВВП способен рассказать об уровне потребления, но не о благосостоянии. ВВП содержит информацию о производстве, но не о загрязнении окружающей среды или использовании ресурсов. По ВВП можно оценить государственные расходы и капиталовложения частного сектора, но не качество жизни. Экономист из Оксфорда Дайан Койл в интервью в августе 2019 года (7) высказал мнение, что на самом деле ВВП был «показателем, годным для военного времени».

ВВП расскажет, что экономика может произвести, когда страна находится в состоянии войны, но не то, как сделать людей счастливыми в мирное время.

Но никто не обращал внимания на это предупреждение. Политический истеблишмент и центральные банки сделали все возможное, чтобы поддержать рост ВВП. На сегодняшний день они исчерпали свои возможности. Показатель ВВП растет не так, как раньше, а кривая благосостояния давно перестала двигаться вверх. Общество охватило чувство перманентного кризиса, и, возможно, не без оснований. Кузнец знал, что нам ни в коем случае не следовало делать показатель роста ВВП единственным ориентиром проводимой политики. Увы, такова реальность. Рост ВВП является нашим ключевым показателем, и он перманентно замедляется.

Низкие темпы роста ВВП

Как мы отмечали в главе 1, мировая экономика за последние 75 лет пережила как большое количество стремительных взлетов, так и несколько болезненных рецессий. Но подъем, начавшийся в 2010 году, был вялым. Если до начала 1970-х годов глобальный рост (8) достигал пиков в 6 % и более в год, а после, вплоть до 2008 года, в среднем сохранял уровень не менее 4 %, то с тех пор он упал до 3 % и ниже (9) (см. иллюстрацию 2.1).

3% имеют особое значение, потому что долгое время в традиционной экономической теории это было критерием «соответствует/не соответствует». Действительно, примерно десять лет назад Wall Street Journal писал: «Раньше главные экономисты МВФ называли глобальный рост ниже 3 % или 2,5 % – в зависимости от того, кто был главным экономистом организации – рецессией» (10). Одно из объяснений вытекает из простой арифметики: с 1950-х годов до начала 1990-х годов глобальный демографический рост практически неизменно держался на уровне 1,5 % в год и выше (11).