Капитализм всеобщего блага. Новая модель мировой экономики

Ослабление политического центра и всплеск популизма, рост числа сторонников политики идентичности и иных крайних идеологий – явление, характерное не только для Бранденбурга или даже Германии в целом. По всему миру люди все реже голосуют за ведущие центристские партии и все чаще отдают предпочтение партиям и кандидатам, продвигающим более радикальные и противоречивые программы, в результате чего политические институты и общество раскалываются, а политическая и социальная жизнь замирает. Сформировавшаяся в послевоенные годы на Западе и просуществовавшая до недавнего времени тенденция, согласно которой ведущие партии, как правило, объединяют большинство граждан и в своих программах учитывают их потребности, теряет свою актуальность. По опыту мы знаем, что выбор в пользу более радикальных кандидатов чаще приводит к новому всплеску разногласий, а не к гармонии в обществе. Если эти силы приходят в движение, остановить процесс становится крайне непросто.

Трудно выделить какую-то одну конкретную причину поляризации общества. (В следующих главах нашей книги мы рассмотрим ряд социальных и экономических причин.) Однако поляризация, весьма вероятно, возникает как следствие существующих социально-экономических проблем, и сама является одной из их причин.

Насколько распространена проблема поляризации общества, с которой мы сталкиваемся сегодня, и в чем ее причины? Чтобы ответить на эти вопросы, рассмотрим ряд примеров Европы и стран других регионов мира.

Ослабление политического центра

Многие из вас в курсе происходящего в общественной и политической жизни США и Великобритании, чьи внутренние дела освещаются максимально широко в сравнении с другими западными государствами. В 2016 году на пост президента США впервые на памяти ныне живущих был избран человек, не входящий в политическую элиту. В Великобритании в том же 2016 году голосование по вопросу выхода из Евросоюза (Brexit) также разделило общество практически на два равных лагеря. В обеих странах раскол не только сохраняется, но даже становится глубже. Тенденция к поляризации общества прослеживается не только в среде англосаксов: тренд значительно масштабнее и сложнее, чем может показаться на первый взгляд.

Рассмотрим континентальную Европу с ее парламентской демократией. На протяжении долгого времени в политической среде здесь, как и в Германии, доминировали лево- и правоцентристские партии. Однако в последние годы ведущие Народные партии (Volksparteien) распались, и лидерские позиции заняли более радикальные организации. В оставшихся же партиях произошли внутренние преобразования, после которых они превратились в более радикальные версии самих себя.

Для начала поговорим о левоцентристах. После падения «железного занавеса» и отказа от коммунистических идей многие социалистические партии Европы видоизменились, выбрав для себя более прагматичную повестку и приблизив ее по содержанию к повестке левоцентристов. Они получили поддержку большого количества избирателей и, таким образом, превратились в поистине «универсальные» партии: стали ведущей политической силой, представляющей всеобъемлющие и зачастую деидеологизированные программы. Однако вновь обретенное равновесие сохранялось недолго. В конце 2000-х годов социал-демократы во многих европейских странах начали постепенно утрачивать свое влияние. Они были широко представлены в правительстве накануне или во время кризиса госдолга, а также в период сильнейшего экономического спада, который за ним последовал, и поэтому избиратели утратили веру в эффективность политических программ левоцентристов.

Их провал на выборах был очень драматичным. На выборах в Германии в 1998 году Социал-демократическая партия во главе с канцлером Герхардом Шредером получила 40 % голосов избирателей, что стало наилучшим результатом партии на выборах с момента объединения страны. К 2019 году она не смогла набрать и 15 % голосов. Во Франции Социалистическая партия (Parti Socialiste) получала большинство голосов на выборах, а ее члены занимали пост президента вплоть до 2012 года, а уже в 2017 году она чуть не распалась. (Хотя в президентство Макрона его партия «Вперед, Республика!» (La Republique en Marche) все же стала ведущей). Социал-демократическая партия Италии утратила свое влияние еще быстрее. В 2013 году «Демократическая партия» (Partito Democratico) премьер-министра Рензи получила почти половину мест в парламенте, обеспечив левоцентристской коалиции большинство. Пять лет спустя партия утратила свою популярность и получила лишь шесть мест в парламенте.