Картина мира в былинах русского народа

«6 (16) июня 1671 года Степан Разин после оглашения приговора был четвертован на эшафоте на Болотной площади. Прочитали длинный приговор. Разин выслушал его спокойно, потом повернулся к церкви, поклонился на три стороны, минуя Кремль с царём и сказал: “Простите”. Палач сперва отрубил ему правую руку по локоть, потом левую ногу по колено. Его брат Фрол, видя мучения Степана, растерялся и закричал: “Я знаю слово и дело государево!”. “Молчи, собака!”, – прохрипел в ответ Степан. Это были его последние слова: после них палач спешно отсёк ему голову. Руки, ноги и голова Разина, по свидетельству англичанина Томаса Хебдона, были воткнуты на 5 специально установленных кольев, а туловище брошено на съедение собакам» (Википедия. Разин Степан Тимофеевич).

А вот с какой горечью поётся о казни Степана Разина в исторической песне:

Нездорово на Дону у нас,Помутился славный тихий ДонСо вершины до чёрна моря,До чёрна моря Азовского,Помешался весь казачий круг,Атамана больше нет у нас,Нет Степана Тимофеевича,По прозванию Стеньки Разина.Поймали добра молодца,Завязали руки белые,Повезли во каменну Москву.И на славной Красной площадиОтрубили буйну голову.

С неменьшей любовью наш народ пел о другом своём заступнике – Емельяне Ивановиче Пугачёве (1742–1775). В некоторых песнях его образ приобретает черты сказочного героя. Таким он выглядит в песне «Пугачёв кручинится»:

Из-за леса, леса тёмногоНе бела заря занималасяНе красно солнце выкаталося,Выезжал туто добрый молодец,Добрый молодец, Емельян-казак,Емельян-казак, сын Иванович.Под ним добрый конь сив-бур-шахматный,Сива гривушка до сырой земли,Он идёт – спотыкается,Вострой сабелькой подпирается,Горючими слезами заливается:«Что ты, мой добрый конь, рано спотыкаешься?Али чаешь над собой невзгодушку,Невзгодушку, кроволитьице?»Мы билися троя суточки,Не пиваючи, не едаючи.Со добра коня не слезаючи.

Исторические песни стали приходить на смену былинам уже в XVI в. В следующем веке они по существу вытесняют былины. В них отражены реалии уже не Древней Руси, а России, какой она начала становиться, начиная с XVI в.

В. Я. Пропп отмечал у исторических песен свои достоинства в сравнении с былинами. Он писал: «Историческая песня – одно из завоеваний эпохи. Она – шаг вперёд по отношению к старому эпосу, так как означает развитие реалистического искусства. Она имеет многие преимущества в сравнении с песнями эпоса. В ней уже нет элементов фантастики и гиперболизма. Герой исторической песни не может вести бой булавой, тележной осью или татарином, схваченным за ноги. В ней бой ведётся не в одиночку: в ней сражаются регулярные войска, предводительствуемые командованием, которому народ доверяет» (Пр. С. 358).

Историческая песня, вместе с тем, не смогла превзойти былину. У В. Я. Проппа читаем: «Историческая песня, представляя собой новую ступень в развитии народного искусства, качественно новое явление, всё же никогда не достигает той монументальности, величавости, грандиозности, значительности обобщения, которая создавалась работой многих поколений над эпосом» (там же. С. 359).

1.3.1. Формальные особенности былины

Формально-языковые особенности былинного жанра делятся на фонетические, словообразовательные, лексические, морфологические, синтаксические и текстуальные.

Фонетические особенности

Стихотворный ритм. Былины имеют стихотворную форму, но былинные стихи отличаются от привычных нам стихов, написанных определённым размером – ямбом (первый слог безударный, второй – ударный: «Какая грусть, конец аллеи…» у А. А. Фета), хореем (первый слог ударный, второй – безударный: «Мчатся тучи, вьются тучи…» у А. С. Пушкина), дактилем (первый слог ударный, второй и третий – безударные: «Слышу ли голос твой…» у М. Ю. Лермонтова) и др.

В былинах мы встречаемся со свободным стихом, в котором ямб, хорей, дактиль и т. д. в одной строке сосуществуют друг с другом. Возьмём такую строчку:

Как ехал он, Добрыня, целы суточки

«Как ехал он, Добрыня,» – ямб, «целы» – хорей, «суточки» – дактиль.

Рифма. В былинных стихах рифма встречается очень редко. Вот исключительные примеры: