Читаем Картина мира в былинах русского народа полностью

Второй бунт Василия – против его воспитателей – матери и его крестного отца – старца, принадлежащего к высшим слоям новгородской церкви. Они учили его грамоте, добру, смирению и церковному пению. Не впрок пошло Василию их учение. Не зная, куда себя деть, чем заняться, к чему приложить безудержную удаль и весёлое озорство, он пустился в разгул:

С весёлыми удалыми добрыми молодцыДопьяна уже стал напиватися.А и ходит в городе уродует.

Третий бунт Василия – против новгородской знати. Этот бунт выглядит странным: его отец принадлежал к очень богатым новгородцам. Между тем этот бунт стал для Василия Буслаевича главным. Он побудил его нанять дружину в 30 человек (включая себя самого). Отцовские деньги вполне позволяли это сделать. У самого отца тоже была дружина, но она была нужна ему, чтобы выйти из грязи в князи, а его сыну она понадобилась, чтобы против этих князей бунтовать. По существу он порвал со своим классом – классом богачей.

Василий объявил на всю округу:

Кто хочет пить и есть да из готового,Валися к Ваське на широкий двор,Тот пей и ешь готовоеИ носи платье разноцветное.

Народу привалило видано-невидано. Кто же у нас на Руси не любит дармовщинки?

И собирались мужики новгородские увалами,Увалами собиралися, перевалами,И пошли к Василию на почестен пир.

Легко догадаться, какой народ привалил к Ваське, – голь перекатная по преимуществу. Начал Василий отбирать себе достойных воинов для своей дружины. Два испытания: 1) выпить одним махом полтора ведра вина и 2) выдержать удар дубинкой из вяза:

Кто изопьёт чару зелена вина,Мерой чару полтора ведра,Весом чару полтора пуда,И кто истерпит червлёный вяз,Тот ступай на почестный пир.

Немного осталось желающих. Испытание прошли самые крепкие. По их фамилиям в какой то мере можно судить о составе буслаевской дружины. Вот некоторые фамилии: Фома Толстокожевников, Фома Ременников, Котельная Пригарина, Костя Новоторженин, Потанюшка Хроменький, Данилушка Горбатенький и др.

В. П. Пропп подчёркивает: «Для нас важно, что дружина составляется из людей ремесленного труда» (Пр. С. 435). Все они выдержали экзамен. Вот как его сдавал Потанюшко Хроменький:

Идёт-то Потанюшко ХроменькийКо Василию на широкий двор,Ко той ко чаре зелена вина.Брал тую чару одной рукойИ выпил чару за единый дух.Как выскочит Василий со новых сеней,Хватал-то Василий червлёный вяз,Ударит Потанюшку по хромым ногам:Стоит Потанюшка – не крянется,На буйной голове кудри не ворохнутся.

С такими дружинниками Ваське сам чёрт не брат! Он почувствовал уверенность в собственной значимости для Новгорода. Но жизнь полна неожиданностей. Новгородская знать продолжает относиться к нему с пренебрежением. В одном из вариантов былины она демонстративно отказывает ему в приглашении на богатый пир. Это его не смущает. Он является на него незваным гостем, подобно тому, как Илья Муромец явился незваным на пир к киевскому князю в былине «Бунт Ильи Муромца против Владимира». Званые гости над ним подтрунивают.

Говорят тут гости званые:«Ай же ты, Василий Буслаевич!Хоть ты садишься в большом углу,Ты есть гость незваный,А мы гости званые». –«Хоть я гость незваный,Куда посадят, там сижу,А что могу достать своей рукой, ем да пью».

Василий бросает вызов всей новгородской знати. Вызывает её защитников на бой. Он должен произойти на Волховском мосту на следующий день. Чтобы уберечь сына, Амелфа Тимофеевна сажает пьяного Василия в погреб и там его заковывает. Он спит мёртвым сном. Его дружина на следующий день вступает в бой со своими противниками без её предводителя.

Ситуацию спасает девушка-чернавушка – служанка Василия. Она увидела, что буслаевской дружине грозит поражение. Освобождает своего хозяина. Тот хватает ось тележную и разбивает ею своих врагов в пух и прах. Но дело на этом не кончается. В некоторых вариантах былины он врывается в город и начинает уничтожать богатые каменные дома:

И напустился тут Василий на домы на каменные.

Василия пытается угомонить старец Пилигримище – его бывший наставник и крестный отец:

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адепт Бурдье на Кавказе: Эскизы к биографии в миросистемной перспективе
Адепт Бурдье на Кавказе: Эскизы к биографии в миросистемной перспективе

«Тысячелетие спустя после арабского географа X в. Аль-Масуци, обескураженно назвавшего Кавказ "Горой языков" эксперты самого различного профиля все еще пытаются сосчитать и понять экзотическое разнообразие региона. В отличие от них, Дерлугьян – сам уроженец региона, работающий ныне в Америке, – преодолевает экзотизацию и последовательно вписывает Кавказ в мировой контекст. Аналитически точно используя взятые у Бурдье довольно широкие категории социального капитала и субпролетариата, он показывает, как именно взрывался демографический коктейль местной оппозиционной интеллигенции и необразованной активной молодежи, оставшейся вне системы, как рушилась власть советского Левиафана».

Георгий Дерлугьян

Культурология / История / Политика / Философия