Касты. Истоки неравенства в XXI веке

В Германии некоторых нацистов, которые не покончили с собой, выследили и заставили предстать перед судом. Многие были повешены на организованных союзниками судах за преступления против человечности. Люди, которые в рабовладельческую эпоху держали в неволе миллионы других людей, обрекая их на медленную смерть, не были привлечены к ответственности и не предстали перед судом.

В Германии пережившим Холокост была выплачена и продолжает выплачиваться по сей день реституция. В Америке реституцию получали рабовладельцы, а не люди, чьими жизнями и оплатой за труд на протяжении двенадцати поколений распоряжались другие. Те, кто вселял ужас в низшую касту в течение следующего столетия после формального прекращения рабства, те, кто мучил и убивал людей на глазах у тысяч зевак, или кто помогал и подстрекал к этим линчеваниям, или проходил мимо, уже в XX веке не только вышли на свободу, но становились ведущими фигурами – южными губернаторами, сенаторами, шерифами, бизнесменами, мэрами.

* * *

Серым ноябрьским днем пары с колясками, женщины с сумками для покупок, пассажиры в шерстяных и твидовых костюмах – все они направляются к станции метро Виттенбергплац на Курфюрстендамм, оживленной, освещенной неоновыми огнями Пятой авеню Берлина, в западной части города.

Они сходятся у входных дверей на станцию, и справа от них есть вывеска, высотой почти в один этаж, для каждого пассажира, каждого покупателя, каждого продавца в магазине, каждой пары на свидании, каждого студента и туриста в рюкзаке. В переводе с немецкого он гласит: «Места ужаса, которые нельзя забывать». Дальше перечисляются места, которые нельзя забывать: Освенцим, Дахау, Берген-Бельзен, Треблинка, Бухенвальд, Заксенхаузен и полдюжины других концентрационных лагерей.

Именно через двери этих станций тысячи евреев в последний раз взглянули на свой любимый Берлин, прежде чем их посадили в поезда, везущие их на смерть. Этот факт, эта история встроены в сознание берлинцев в повседневной жизни. Это нельзя просто оставить в стороне или просто переждать, и неважно, еврей ты или нееврей, гость или местный житель. Никто не убегает от ужаса, что они в себе несут. Он стал частью их самих, потому являлся частью того, чем они были. Они включают его в свою идентичность, потому что, по сути, это они сами и есть.

Это обязательная часть каждой школьной программы, даже для учеников начальной школы, и она не проходит мимо хотя бы одного гражданина. Это не означает, что все согласны с мерами, на которые идет страна, чтобы закрепить эту историю. Что не вызывает возражений, так это необходимость помнить. Бывший член немецкого парламента однажды разговаривал с Найджелом Данкли и вслух подумал о своем дискомфорте по поводу массивного каменного мемориала в честь европейских евреев возле Бранденбургских ворот, которую некоторые сравнивают с кладбищем в центре города. «Почему у нас не может быть красивого парка с травой и деревьями и настоящего памятника? – сказал бывший парламентарий. – Каждый раз, проезжая мимо, я чувствую, что эта чушь создана, чтобы наказывать меня».

«Если ты действительно думаешь, – сказал ему Данкли, – что тебя наказывают, значит, тебя наказывают».

Когда Данкли устраивает для студентов лекции по истории Третьего рейха, он обязательно интересуется их реакцией на увиденное.

– Чувствуете ли вы, будучи немцами, вину за содеянное немецким народом?

Они объединяются в группы и после жаркой дискуссии возвращаются к нему со своими мыслями.

– Да, мы немцы, и немцы совершили это, – говорят ему студенты, повторяя то, что говорили до них. – И все же это были не просто немцы, именно немцы старшего поколения, оказавшись здесь, должны чувствовать себя виноватыми. Нас здесь не было. И не мы это творили. Но мы чувствуем, что как молодое поколение мы должны признать случившееся в прошлом и принять на себя ответственность. И стать хранителями истины для поколений, которые придут после нас.

Глава 28Демократия в избирательном бюллетене

Приближалась полуторавековая годовщина окончания Гражданской войны, и в период с лета 2014 года и до 2015 года в Америке удвоилось количество беспорядков, о чем свидетельствовали бесчисленные неотфильтрованные видеоролики, сюжетом которых было нападение полиции на безоружных граждан от Стейтен-Айленда до Лос-Анджелеса. Затем начались массовые демонстрации, протестующие сходились тысячами, чтобы в час пик перекрыть Рузвельт-драйв на Манхэттене и Лейк-Шор-драйв в Чикаго, протестующие падали на землю, как и жертвы тех перестрелок. И мы могли видеть в Твиттере или кабельных новостях офисных работников и студентов, лежащих вместе на кафельном полу у прилавков с косметикой в «Мейси», или на Центральном вокзале, или в Медицинской школе Мичиганского университета, «лежачих протестующих», как их называли, объединенных под трагически очевидным криком «Жизнь черных имеет значение».