Касты. Истоки неравенства в XXI веке

Американские женщины чаще умирают во время беременности и родов, чем женщины в других богатых странах. По данным Фонда Содружества, при четырнадцати смертях на 100 тысяч живорождений уровень материнской смертности в Америке почти в три раза превышает показатель в Швеции[462]. Отчасти это отражает печальные показатели материнской смертности среди чернокожих женщин и женщин из числа коренного населения в Соединенных Штатах.

Ожидаемая продолжительность жизни в Соединенных Штатах является самой низкой среди одиннадцати стран с самым высоким уровнем дохода (Великобритания, Канада, Германия, Австралия, Япония, Швеция, Франция, Нидерланды, Швейцария и Дания). Ожидаемая продолжительность жизни в Америке составляет 78,6 года, по сравнению со средним показателем в 82,3 года и 84,2 года для Японии, страны с самой высокой ожидаемой продолжительностью жизни, согласно анализу 2019 года[463].

Младенческая смертность в Соединенных Штатах является самой высокой в богатых странах – 5,8 смертей на 1000 живорождений при совокупном среднем показателе в 3,6 на 1000 живорождений в самых богатых странах против примерно 2 на 1000 в Японии и Финляндии[464].

Американские студенты набирают самые низкие баллы в промышленно развитых странах по математике и чтению. Пятнадцатилетние дети в Соединенных Штатах набрали значительно меньше баллов, чем учащиеся других стран по математической грамотности, ниже Латвии и Словацкой Республики, двух из нескольких десятков стран, чьи результаты превышают показатели в США[465]. К тому времени, когда первая женщина-кандидат от крупной партии баллотировалась на пост президента в 2016 году, примерно в шестидесяти других странах уже была женщина – глава государства, включая Индию, Германию, Австралию и Соединенное Королевство, а также небольшие страны, такие как Исландия, Норвегия, Бурунди и Словения. Также Соединенные Штаты занимают восемнадцатое место в мире, возможно, по самому важному показателю для граждан любой страны, уровню счастья, чуть выше Чешской Республики, согласно консорциуму организаций, включая «Голлап», который публикует результаты каждый год. Соединенные Штаты опустились на семь позиций с 2012 года, что свидетельствует о нашем продолжающемся недовольстве[466].

Зимой 2020 года, единственного года в истории человечества, который обещал совершенное озарение, в Восточном полушарии пробудилась и начала распространяться по океанам невидимая форма жизни.

Самая могущественная нация земли наблюдала, как где-то на другой стороне глобуса рабочие в защитном снаряжении проверяли нечто невидимое глазу, и обманывала себя, полагая, что американская исключительность каким-то образом предоставит ей иммунитет от печалей других стран.

Тем не менее вирус прибыл на эти берега и усугубил существующие в обществе проблемы социального неравенства, распадающегося института семьи и изношенной инфраструктуры кастовой системы страны, точно так же, как ослаблял хрупкую иммунную систему в человеческом организме.

Вскоре в Америке произошла крупнейшая в мире вспышка коронавируса. Губернаторы просили предоставить им предметы первой необходимости и наборы для тестирования, но были вынуждены торговаться друг с другом за ИВЛ. «Как обычно, – гласил заголовок в «Атлантике», – американцы должны действовать в одиночку»[467].

Вирус выявил уязвимость как всех людей, так и уровней иерархии. В то время как любой мог заразиться вирусом, козлом отпущения за это стали американцы азиатского происхождения только потому, что они выглядели как люди из той части мира, которую впервые поразил вирус.

И по мере того, как кризис продолжался, все чаще стали умирать афроамериканцы и латиноамериканцы. Этому расхождению способствовали существовавшие ранее условия, часто связанные со стрессом, испытываемым маргинализованными людьми. Также именно кастовые профессии в нижней части иерархии – продавцы продуктов, водители автобусов, доставщики посылок, работники санитарии, низкооплачиваемые рабочие с высоким уровнем контактов с общественностью – в первую очередь подвергались большему риску заражения вирусом. Это все – грязная работа в условиях пандемии, работа, которая с меньшей вероятностью гарантирует медицинское страхование или больничный отпуск, но которая поддерживает остальную часть общества, позволяя другим изолироваться от мира дома.

По мере того как число смертей достигало самого высокого уровня в мире, Америке и тем, кто хотел возглавлять ее в непростое время, пришлось смириться с непроверенной хрупкостью социальной экосистемы.

«Стороннему наблюдателю, – писала «Гардиан», – отсутствие справедливой и доступной системы здравоохранения США, ожесточенная борьба между американскими штатами за скудные медицинские принадлежности, непропорциональное число погибших среди этнических меньшинств, хаотичные правила социального дистанцирования и отсутствие централизованной координации напоминают реалии бедной развивающейся страны, а не самой могущественной и влиятельной державы на земле»[468].