Катастрофа Московского царства

Военные неудачи и тяготы осадной жизни вызвали первую за сравнительно долгое время (с 1606 года) попытку свержения Василия Шуйского. События развернулись в Сырную субботу, на Масленицу (25 февраля 1609 года). Зачинщики бунта князь Роман Гагарин, рязанец Григорий Сунбулов и Тимофей Грязной (сын известного опричника) во главе толпы, состоявшей, скорее всего, из дворян, вступили в Кремль, «в верх к боярами» и потребовали от них «переменить» царя Василия. Бояре нашли в себе мужество «отказать» мятежникам, но затем разбежались по своим дворам. Тогда заговорщики захватили патриарха Гермогена и привели его на Лобное место на Красной площади. Эта попытка тоже оказалась неудачной: святитель выступил на стороне Василия Шуйского, «яко крепкий адамант».

Между тем некоторые бояре и воеводы «из полков» собрались у Василия Шуйского, а к смутьянам примкнул влиятельный князь В. В. Голицын. Скорее всего, бояре «из полков» пришли с военной силой, однако мятежники не собирались сдаваться. С Лобного места они возвратились во дворец и «с шумом» вошли к самому государю. Василий Шуйский не струсил и встретил вооруженную толпу лицом к лицу. Он нашел в себе силы и уверенность, которые произвели впечатление на заговорщиков. Вероятно, подоспели и вооруженные сторонники царя. Не добившись желаемого, мятежники «побежали» из города. По словам «Нового летописца», после провальной попытки свержения Шуйского в Тушино перебрались примерно 300 человек.

Неудача открытого противостояния не остановила врагов Шуйского. Вскоре созрел новый заговор: царя хотели убить в Вербное воскресенье, когда он должен был принимать участие в церемонии «хождения на осляти», вести «осля» с патриархом из Кремля в Покровский собор на Красной площади и обратно. Эта церемония символизировала Вход Христа в Иерусалим. Инициатором заговора якобы был близкий к Шуйскому человек – окольничий Иван Федорович Крюк Колычев. Колычев и его сообщники (возможно, мнимые) были арестованы. Окольничего пытали, а затем казнили на Красной площади, других участников заговора разослали по тюрьмам. Но и на этом череда покушений не завершилась: какие-то оставшиеся на свободе единомышленники Колычева будто бы хотели убить царя Василия «из самопала» на Вознесеньев день (25 мая 1609 года). Не удалась и эта попытка, и правление Василия Шуйского продлилось еще более года.

Война и мир

Несмотря на хаос гражданской войны, жизнь продолжалась. Крестьяне собирали урожай, ремесленники трудились, купцы вели торговлю. Люди продолжали жениться, рождались дети.

17 января 1608 года женился и царь – через 16 лет после смерти своей первой супруги. Избранницей царя Василия стала княжна Екатерина Петровна Буйносова-Ростовская, отец которой воевода князь Петр Иванович был убит мятежниками в Белгороде. По старинному обычаю, невеста получила новое, «царское» имя – Мария. Сохранился «разряд» царской свадьбы, где одно за другим мелькают имена, которые привычнее видеть в сообщениях о сражениях и изменах. «В отцово место» был боярин и князь Иван Иванович Шуйский, в «материно» княгиня Екатерина Шуйская, супруга князя Дмитрия Ивановича: брат и невестка. Последняя, как мы увидим, вероятно, сыграла роковую роль в истории царствования Василия Шуйского. Дружки жениха: князь М. В. Скопин-Шуйский, в будущем победоносный воевода, да Иван Крюк Колычев, который через полтора года сложит голову на плахе. «У государева аргамака» стоял боярин князь И. М. Воротынский, женатый на сестре невесты. Свояк Шуйского будет активным участником его низложения с престола. Но все это случится только через два с половиной года…

В этом браке родились две дочери Анна и Анастасия, умершие в младенчестве. Если бы девицы выжили, участь их была бы незавидной. Печальной была и судьба их матери. Царицу Марию насильно постригли, затем, во время польского владычества в Москве, ее допрашивал, разыскивая драгоценности казны, свояк князь И. С. Куракин. Она пережила мужа, многих родичей и современников, пережила и московскую Смуту и умерла в 1626 году.

Свои радости были и у самозванца в его странном браке с Мариной Мнишек. В декабре 1610 года у них родился сын. Сторонники называли его царевичем Иваном Дмитриевичем, а враги – Иваном Воренком. Жизнь этого ребенка завершилась трагически.

В Смуту дети вступали во взрослую жизнь раньше. Традиционно совершеннолетие наступало в 15 лет: в этом возрасте дворянин начинал службу, становился «новиком». Историк А. А. Селин обнаружил, что сын боярский новгородской Вотской пятины Семен Григорьев Ожогин был зачислен в службу в 11 лет. Через два года он участвовал в походе царского войска против Болотникова, а по дороге оттуда умер в январе 1607 года. Другой сын боярский из той же пятины, Федор Андреев Бровцын, в 13 лет был взят в плен и увезен в Ивангород, к Лжедмитрию III. В следующем году у него отписали поместье за участие в «воровстве»: вероятно, Бровцын, несмотря на юный возраст, считался служившим самозванцу.

Письма эпохи Смуты полны беспокойства за судьбу близких, заботы и горестей по поводу безвременной их смерти.