Катастрофа Московского царства

Самозванец не боялся грубо ломать установившийся дворцовый церемониал, пренебрегая установлениями, без которых была немыслима жизнь русских государей. Например, царь не спал после обеда, как было общепринято, и не соблюдал постов.

Вскоре после воцарения Лжедмитрий I приказал сломать кремлевский каменный дворец Бориса Годунова, а на его месте построить новый – для себя и будущей царицы. Дворец самозванца возвышался над Кремлевской стеной так, что из него открывался вид на город. Из окон царь мог наблюдать за потехами, которые устраивались по его повелению на льду Москвы-реки. Зимой 1605/1606 годов на Москве-реке была построена деревянная крепость по типу традиционного для русской фортификации гуляй-города. Вероятно, она предназначалась для Крымского похода.

По свидетельству Исаака Массы, эта крепость была

весьма искусно сделана и вся раскрашена; на дверях были изображены слоны, а окна подобны тому, как изображают врата ада, и они должны были извергать пламя, и внизу должны были быть окошки, подобные головам чертей, где были поставлены маленькие пушки.

По мысли авторов этого сооружения, врата ада должны были напугать татар, но вместо этого навели ужас на суеверных москвичей. Они прозвали эту крепость Адом. Автор одной из русских повестей пишет, что «Ад» извергал огонь, грохотал железом, был разрисован осклабленным зубами и хищными когтями. Склонные верить предзнаменованиям, русские люди впоследствии говорили, что самозванец воздвиг «Ад» в «знамение предвечного своего домовища», то есть посмертного жилища. Для своего развлечения Лжедмитрий I устроил маневры и приказал отряду польских всадников штурмовать эту крепость.

Самозванец вообще любил военные потехи, одна из которых чуть не закончилась для него плачевно: в подмосковном селе Большие Вяземы (бывшая усадьба Годунова) он приказал воздвигнуть ледяную крепость, посадил в ней обороняться бояр, а сам со своими телохранителями и поляками пошел на штурм.

Оружием с обеих сторон должны были быть только снежки… Воспользовавшись удобным случаем, немцы примешали к снегу другие твердые вещества и насажали русским синяков под глазами, —

пишет Буссов. Когда же самозванец штурмом взял крепость и принялся на радостях пировать, к нему подошел один из бояр

и предостерег его и сказал, чтобы он эту игру прекратил, ибо многие бояре и князья очень злы на немцев… и чтобы он помнил, что среди них много изменников, и что у каждого князя и боярина есть длинный острый нож, тогда как он и его немцы сняли с себя верхнее и нижнее оружие и нападают только со снежками, ведь легко может случиться большое несчастье.

При всей своей беспечности самозванец озаботился организацией внушительной охраны, в основном набранной из поляков и немцев, во главе с иноземными офицерами – французом Жаном Маржеретом, датчанином Матвеем Кнутсеном и шотландцем Альбертом Скотницким (Лантоном). Охрана состояла из сотни стрелков и двух сотен алебардщиков[16]. Им полагалось носить дорогие кафтаны: одним из красного бархата с серебряной паволокой, другим – из фиолетового сукна, с отделкой красным и зеленым бархатом, богато украшенное оружие, выплачивалось значительное денежное жалованье, многие получили поместья. Во всех выездах царя сопровождала польская рота во главе с Матвеем Домарацким.

И в хождении и исхождении дома царского и по граду всегда со многим воинством ездяше. Спереди же и созади его во бронях текуще с протазаны[17]и алебарды и с иными многими оружии, един же он токмо по среде сих; вельможи же и бояре далече от него бяху. И бе страшно видети множество оружии блещащихся, —

свидетельствуют современники.