Катастрофа в Восточной Пруссии. Августовское сражение 2-й русской армии в 1914 г.

В своих мемуарах некоторые германские военные объясняют свою осведомленность чаще всего тем, что всякий раз находили на убитых генералах и офицерах документы, дававшие им ориентировку. Возможно, конечно, что такие случаи и имели место, но германский Рейхсархив приводит только один такой документ, снятый с убитого русского офицера, зато архивом опубликована целая серия русских радиограмм, перехваченных в период Танненбергского сражения[52].

В 6 ч. 00 м. 25 августа штаб 8‑й герм. армии принял телеграмму штаба 2‑й русской армии следующего содержания:

«Командиру 13‑го корпуса. После боя на фронте 15‑го корпуса противник ночью 24 августа отступил в направлении Остероде. У Гильгенбурга, по сведениям, – ландверная бригада. Армия продолжает преследовать противника, который отступает на Кёнигсберг, Растенбург.

2‑я армия наступает на линию Алленштейн – Остероде 25 августа. Главные силы корпусов занимают: 13‑й – линию Гимендорф, Куркен; 15‑й – Надрау, Паульсгут; 23‑й – Михалкен, Гросс-Гардинен. Разграничительные линии для наступления корпусов: между 13‑м и 15‑м – линия Мушакен, Швердих …лькден; между 15‑м и 23‑м – линия Нейденбург, Витигвальде.

1‑й корпус остается в пятом районе[53], прикрывая левый фланг армии… корпусу перейти в район Бишофсбург, Ротфлис, чтобы обеспечить правый фланг. Со стороны Растенбург 4‑я кав. дивизия, приданная 6‑му корпусу, оставаясь в Зенсбурге, ведет разведку на линии Растенбург, Бартенштейн и Зеебург, Хейльсберг. 6‑я и 15‑я кав. дивизии (следует неразборчивая фраза). Штаб армии Остроленка. Самсонов»[54].

Таким образом, рано утром 25 августа ген. Людендорф располагал данными о русских в такой же мере, как это знал русский командующий армией ген. Самсонов.

Спустя 30 мин., в 6 ч. 30 м. 25 августа, штаб 8‑й герм. армии получил по радио следующую ориентировку относительно войск 1‑й русской армии:

«Генералу Алиеву[55]. Армия будет продолжать наступление. 25 августа она должна выйти на рубеж Вирбельн, Заала, Норкиттен, Клейн-Потаурен, Норденбург; 26 августа – Дамерау, Петерсдорф, Велау, Аллендорф, Гердауен. Районы 20‑го и 3‑го корпусов разграничиваются р. Прегель. Районы 3‑го и 4‑го корпусов разграничиваются дорогой Швирбельн, Клейн-Потаурен, Алленбург, причем вся дорога включается в район 3‑го корпуса. Хан-Нахичеванский выдвигается в направлении на Алленбург впереди фронта армии в район между р. Прегель и линией Даркемен, Гердауен, Бартенштейн; севернее от него – Раух со своей дивизией, южнее его – Гурко. Переправа через Прегель является задачей 20‑го корпуса. Ренненкампф»[56].

Помимо двух вышеприведенных документов немцы в течение ночи с 24 на 25 августа и днем 25 августа приняли еще семь русских радиограмм, уточнявших приведенные документы.

Ген. Людендорф в своих воспоминаниях после объяснения обстановки, в какой «рождаются полководцы», а также того, на чем базировались решения немцев спустя много лет после Танненберга в одном лишь месте вскользь говорит о «перехваченной неприятельской радиограмме, которая дала ясную картину неприятельских мероприятий на ближайший день»[57]. Но ген. Людендорф не признает, что не на одной, а на многочисленных радиограммах русского командования он основывал свои решения. Это вовсе не соответствует утверждению Людендорфа, что «из восприятий должны сложиться решения, солдатское ремесло становится искусством, солдат – полководцем».

Шефер рассказывал нам то, чего не рассказал Гинденбург и о чем умалчивают Людендорф и даже Гофман.

По его словам, ген. Гинденбург, приняв решение об упорной обороне на фронте 20‑го корпуса, приказал 1‑му рез. и 17‑му арм. корпусам нанести удар 6‑му русскому корпусу. В отношении же 1‑го арм. корпуса ген. Гинденбург решил лишь сообщить ген. Франсуа, что он приедет к нему утром 25 августа, чтобы обсудить с ним задачу 1‑го корпуса, который один должен был оказать 20‑му корпусу неотложно требовавшуюся помощь.

«Но затем, еще до отъезда из Ризенбурга, командующему армией стала известна важная русская радиограмма. Она содержала приказ Ренненкампфа, весьма легкомысленно переданный незашифрованным и указывавший 1‑й русской армии в качестве рубежа достижения на 26 августа линии Гердауен, Алленбург, Велау. Это было лучше всех ожиданий, а тут подвернулась еще счастливая случайность: несколько часов спустя радиостанция штаба (начальник – обер-лейт. Рихтгофен), а также Торнская радиостанция приняли полный текст приказа 2‑й армии. Он был вручен в Лебау на пути в штаб 1‑го корпуса подполк. Гофману, который на ходу передал его из своего автомобиля на автомобиль командующего армией»[58].

После совещания с командиром 1‑го арм. корпуса было решено бросить 1‑й корпус с утра 26 августа в наступление против 1‑го русского арм. корпуса.

В состав армии с 27 августа включалась ландверная дивизия ген. Гольца, перебрасываемая в Восточную Пруссию из Гольштинии. Эту дивизию было решено использовать в качестве резерва за правофланговой ударной группой армии – 1‑м арм. корпусом.