Катастрофа в Восточной Пруссии. Августовское сражение 2-й русской армии в 1914 г.

В 3 ч. 45 м. 24 августа, когда в частях 37‑й пех. дивизии царил хаос и беспорядок, когда одни части отошли, а другие не были еще отысканы и извещены о необходимости отступать, когда «не только во многих случаях пришлось оставить раненых, но недосчитывались целых войсковых частей»[49], русская артиллерия открыла огонь, а пехота 15‑го арм. корпуса двинулась в атаку.

По свидетельству командира 15‑го арм. корпуса ген. Мартос, немцы, видимо, не ожидали удара и стали в беспорядке отступать, бросая раненых. 2‑я бригада 6‑й дивизии завладела 2 орудиями и несколькими пулеметами противника. Было взято в плен несколько офицеров и около сотни солдат.

Отступление немцев, однако, было преднамеренное.

Атака частей 15‑го арм. корпуса обрушилась на разрозненные части 73‑й пех. бригады, начавшей уже свой отход, и на 75‑ю пех. бригаду, готовившуюся к отступлению. Когда около 4 ч. 00 м. русская артиллерия открыла огонь, командир 75‑й бригады ген. Бекман принял решение отступать, не дожидаясь разрешения, что, впрочем, через некоторое время одобрил прибывший на участок бригады ген. Штаабс. Но приказ Бекмана не дошел до некоторых частей его бригады, продолжавших удерживать отдельные участки укрепленной позиции. Среди других в изолированном положении оказались роты 150‑го пех. полка, взвод 5‑й батареи 73‑го арт. полка и взвод пулеметов, которые и стали добычей частей 6‑й пех. дивизии (24‑го пех. Симбирского полка), ворвавшихся в укрепленную позицию между 5 и 8 час. 24 августа.

Так закончился первый бой 15‑го арм. корпуса, в общем увенчавшийся значительным успехом, 37‑я герм. пех. дивизия, составлявшая левый фланг 20‑го арм. корпуса, была разгромлена. По свидетельству германского Рейхсархива, немцы потеряли:

а) 1‑й егерский батальон: командира батальона, 16 офицеров и 254 бойцов; б) 151‑й пех. полк: 5 офицеров и 130 солдат убитыми и 11 офицеров и около 250 рядовых ранеными; в) 3‑й батальон 146‑го пех. полка: убитыми и ранеными 34 чел. О 147‑м пех. полке сведений нет, но он пострадал больше других, именно в нем некоторые роты потеряли по 150 чел. Части 75‑й пех. бригады потеряли свыше 300 чел. убитыми и ранеными, при этом полных сведений о потерях также нет. Из состава 73‑й пех. бригады – всего похоронено 587 убитых бойцов и офицеров. Однако потери немцев убитыми надо определить не менее 1000, а ранеными около 3000 чел. Русские в этом бою потеряли убитыми и ранеными около 2500 чел.[50]

4. Распоряжения и действия германского и русского армейского командования. У истоков оперативных талантов

Разгром 37‑й пех. дивизии тяжело отозвался на настроении командования 20‑го герм. арм. корпуса.

24 августа Гинденбург ездил в штаб 20‑го корпуса, где имел беседу с командиром корпуса ген. Шольцем, от действий которого зависел дальнейший ход операции и на которого после поражения 37‑й пех. дивизии не вполне рассчитывал командующий армией.

В 18 ч. 24 августа ген. Людендорф во время разговора со штабом главнокомандующего так оценивал сложившуюся обстановку:

«Русский 15‑й арм. корпус атаковал 20‑й арм. корпус, особенно 37‑й пех. дивизию, но был отбит. Рядом, восточнее, русский 13‑й арм. корпус, теперь, вероятно, уже вступивший в бой; рядом, западнее, – русский 1‑й арм. корпус, наступающий через Млаву. Установлено ли боевое соприкосновение, еще неизвестно. Еще одна русская колонна, вероятно, 6‑й арм. корпус, достигла района севернее Ортельсбурга. Решение: держать позиции 20‑го арм. корпуса, так как отход равносилен поражению. Переброска 1‑го арм. корпуса задерживается еще на несколько часов, 1‑й рез. и 17‑й арм. корпуса подтягиваются к левому флангу, 1‑й рез. корпус сегодня дойдет до Шиппенбейль и Гросс-Швансфельд. Настроение решительное, хотя не исключена возможность неблагоприятного исхода»[51].

Осведомленность ген. Людендорфа отнюдь не являлась следствием отлично поставленной разведки, а объяснялась легкомысленным отношением к службе связи русских штабов, передававших радиограммы в незашифрованном виде. 24 августа около 9 час. ген. Людендорфу были доложены русские радиограммы, которые давали исчерпывающую ориентировку. Первая телеграмма – штаба 2‑й армии – командиру 13‑го корпуса. Вторая телеграмма – командира 13‑го корпуса – начальнику штаба армии о том, что 13‑й корпус идет на поддержку корпуса Мартоса и в 9 час. развернется против фланга и тыла противника и атакует его.

Последующие действия немцев опирались исключительно на русские радиограммы. Ген. Людендорф в своих воспоминаниях умалчивает об этом, как и его сподвижники, в том числе и фельдмаршал Гинденбург, вероятно, с целью поднять свой полководческий престиж.

Успешное руководство операциями на основе радиограмм противника доступно даже и довольно заурядным командирам, не обладающим ни особой проницательностью, ни оперативными качествами и кругозором.