Казачество и власть накануне Великих реформ Александра II. Конец 1850-х – начало 1860-х гг.

Данное предположение в полной мере можно применить и к работе другого известного советского специалиста по истории военного дела, русской армии и флота Л.Г. Бескровного. В его монографии «Русская армия и флот в XIX веке» (1973) отмечается лишь то, что с 1862 по 1871 год Военное министерство произвело «радикальную перестройку казачьих войск». Вывод Л.Г. Бескровного, характеризующий изменения среди казачества в указанный период, был также лаконичен: «Итогом преобразований должно было явиться приближение иррегулярных войск к регулярным. В последующие годы этот процесс продолжался. Численный состав казачьих войск был в общем стабильным»⁹³

. Широкая постановка военных вопросов в книгах П.А. Зайончковского и Л.Г. Бескровного подразумевает привлечение, прежде всего, общероссийского материала и невозможность равнозначного внимания ко всем аспектам рассматриваемых проблем. Детализация, в нашем случае имеющая отношение к истории казачьих войск, должна была стать уделом скорее конкретно-исторических исследований, выполненных преимущественно на региональном уровне. Их количественное и качественное накопление с одновременной «реабилитацией» внутренней политики царизма как объекта изучения, проводимой П.А. Зайончковским, В.Г. Чернухой и др. в 1970—1980-х годах, могло привести к появлению работ по истории правительственной политики в отношении казачества, в том числе и в эпоху Великих реформ. Однако этого в советский период так и не произошло.

Конечно, было бы неверно утверждать, что в советской историографии не было конкретно-исторических работ казачьей тематики или, как это сложилось в советском краеведении, обобщающих исследований по истории того или иного региона, в котором казаки прежде доминировали или являлись значительной частью среди местного населения, а казачьи властные структуры долгое время заменяли гражданские институты управления. Но их было мало, тем более если говорить о работах, иллюстрирующих взаимоотношения власти и казачества в 1860—1870-х годах. Из того, что все-таки было написано по этому поводу, на наш взгляд, наиболее своеобразной по выводам является книга Н.Л. Янчевского «Разрушение легенды о казачестве» (1931)⁹⁴

. Биографию автора книги, истоки его концепции и влияние на донскую историографическую традицию подробно изучил известный современный историк Н.А. Мининков⁹⁵

. Поэтому мы сразу акцентируем внимание на оценке Н.Л. Янчевским правительственной политики в отношении казачества (донского) во второй половине XIX века. По его мнению, самодержавие было заинтересовано «в сохранении казачества как системы колониальной политики, а также для несения полицейской службы». В связи с этим власти подошли к организации системы управления в казачьих областях таким образом, «чтобы эта вооруженная сила содержалась не только за счет казачества, но и за счет неказачьего населения». Н.Л. Янчевский был убежден в том, что имперское правительство сознательно «создавало условия для перекладывания общественных и военных расходов на „иногороднее" население, путем взимания „посаженной" платы за усадьбу, сдачи в аренду земли и всяких других поборов»⁹⁶

. Каких-либо конкретных данных, свидетельствующих в пользу такого утверждения, историк не привел, что, конечно, придает его словам определенную тенденциозность. По версии Н.Л. Янчевского, правительство и казачье дворянство являются творцами «казачьей кастовой идеологии». С ее помощью они «смягчали классовый антагонизм внутри казачьей системы», а также «внушали казачеству, что оно по отношению к остальному крестьянству и вообще иногороднему населению является особым привилегированным сословием». Объединяющей идеей казачества, его «историческим фундаментом», как считал Н.Л. Янчевский, являлись «сочетание военного и гражданского управления, служебная иерархия не только на службе, но и в быту, воспитание, а также фальсифицированная история казачества»⁹⁷. Спекулятивность выводов Н.Л. Янчевского снижает ценность книги, но оставляет простор для проверки его оригинальных высказываний, начатой Н.А. Мининковым.