Казачество и власть накануне Великих реформ Александра II. Конец 1850-х – начало 1860-х гг.

Кубанский историк О.В. Матвеев, специализирующийся на военной истории казачества, также стал автором разделов (глав) по истории Кубанского войска второй половины XIX – начала XX века в двух вышеупомянутых обобщающих книгах – «История кубанского казачества» и «Очерки истории и культуры казачества Юга России». Этим разделам присущ единый авторский замысел и идейная преемственность. О.В. Матвеев сделал упор на характеристику этносоциального статуса кубанского казачества и на его изменение в пореформенный период. Он также описал эволюцию военно-административного устройства Кубанского казачьего войска, развитие казачьей социально-экономической сферы в условиях окончания Кавказской войны и последующей колонизации западной части Кавказского хребта. Для О.В. Матвеева было важно показать процесс образования Кубанского казачьего войска, его «политический» подтекст, сопровождавшийся сопротивлением части казачества. Однако при таком подходе у О.В. Матвеева практически не осталось места для разъяснения замыслов и действий властей, в том числе по продвижению идей Великих реформ среди кубанского казачества¹¹⁷. Автор раздела о терском казачьем войске в «Очерках истории и культуры казачества Юга России» Н.Н. Великая почти такое же отсутствие анализа правительственной политики в 1860– 1870-х годах, только по отношению к терским казакам, объяснила «слабостью реформационных процессов» в Терской области¹¹⁸. Н.Н. Великая утверждает, что использовала теорию модернизации для «оценки степени „продвинутости“ казаков региона по этому пути (то есть по пути развития общества от аграрного к индустриальному, от сословного к гражданскому. –

Авт.) во второй половине XIX – начале XX века»¹¹⁹. Подводя итоги, она, с одной стороны, констатирует, что «в пореформенный период власти приступили к окончательной ликвидации „духа особости“ в государстве, который исходил от казачества»¹²⁰

. С другой стороны, по ее мнению, «казачество в меньшей степени, чем другие сословия, оказалось охвачено реформами». Более того, Н.Н. Великая считает, что «правительство сохраняло у казачества отличное от других земледельцев страны землепользование и управление, особый круг обязанностей». Таким образом, заключает исследователь, «казачество оказалось если не в стороне от модернизационных процессов, то весьма мало ими затронутым»¹²¹. Опыт использования теории модернизации Р.Г. Тикиджьяном, Н.Н. Великой и др. применительно к истории казачества второй половины XIX – начала XX века, на наш взгляд, пока не дает основания считать данную теорию эффективной, по крайней мере в отношении анализа преобразовательного процесса 1860—1870-х годов в казачьих войсках.

Может быть, некоторым исключением в этом смысле следует считать докторскую диссертацию Н.Б. Акоевой, а также другие ее работы, но предметом ее изучения является казачья повседневность второй половины XIX – начала XX века¹²².

Воспоминания военного министра Д.А. Милютина, опубликованные на рубеже XX–XI веков, безусловно, следует отнести к разряду источников. Д.А. Милютин неоднократно обращался к казачьей тематике, опираясь на свою память и оказавшиеся под рукой документы, раскрывая различные перипетии казачьей правительственной политики¹²³. Профессиональные комментарии к каждому тому, выполненные авторами-издателями под руководством профессора Л.Г. Захаровой, вполне можно расценить как определенный вклад в историографию рассматриваемого нами вопроса. Конечно, комментарии не представляют собой цельного нарратива, но раскрывают детали подготовки того или иного важного документа, мнения императора Александра II, позиции отдельных министерских чиновников по каким-либо важным казачьим проблемам¹²⁴.

Если обратиться к конкретно-историческим исследованиям по истории взаимоотношений власти и казачества в эпоху Великих реформ, то, пожалуй, первыми, кто оценили ее содержание и значение, стали Н.В. Самарина и А.Т. Топчий. Как профессиональные историки они состоялись в советское время, тогда же ими был накоплен определенный багаж сведений, ставший актуальным в начале 1990-х годов¹²⁵

. Благодаря публикациям Н.В. Самариной и А.Т. Топчия в историографию «вернулись» такие сюжеты, как деятельность местных комитетов по пересмотру войсковых положений и столичного Временного комитета по пересмотру казачьих законоположений, предложения Военного министерства по реформированию казачества в начале 1860-х годов, перечень преобразований, реализованных в казачьих войсках в 1860—1870-х годах, с их кратким обзором и пр.¹²⁶ Но в целом в казаковедческой литературе в 1990-х годах доминировала иная тематика, связанная с этносоциальной характеристикой казачества, военной историей, военно-административными, аграрными преобразованиями, эволюцией казачьего самоуправления и т. д. В таких работах упоминание о различных эпизодах из истории казачества 1860—1870-х годов находилось в прямой зависимости от конкретных исследовательских приоритетов того или иного автора¹²⁷.