Казань. Полная история города

Конечно, потери восставших, включая привлеченных к уголовной ответственности, были велики, но только по неполным данным участниками восстания было убито около 1600 дворян, членов их семей, 237 священников и 1037 офицеров и чиновников. И правительство, как видим, принимает все возможные меры, направленные на умиротворение восставших территорий.

Михаил Борисович Аверин, российский юрист

Вид Казанского кремля. Литография. XIX век

Державин, по сути, действовал в рамках полученных указаний. В письме от 4 июня 1774 года казанскому губернатору Якову Ларионовичу фон Брандту он отметил, что для восстановления порядка в регионе не требуется много, но «надобно остановить грабительство или, чтобы сказать яснее, беспрестанное взяточничество, которое совершенно истощает людей». Он писал: «Лихоимство производит в жителях наиболее ропота, потому что всякий, кто имеет с ними дело, грабит их. Это делает легковерную и неразумную чернь недовольною и, если смею говорить откровенно, это более поддерживает язву, которая свирепствует в нашем отечестве». Далее Державин заверял, что по поручению фон Брандта готов войти по данному поводу с рапортом «куда следует».

Кроме того, он предпринял попытку отправить к восставшим крепостного крестьянина Быликина, которому выделил 70 рублей, с целью убить Пугачева. Не получилось. Но зато его наибольшим достижением стала организация военной экспедиции и командование ей, состоящей из 600 человек местного ополчения, 25 гусар и двух офицеров. Экспедиция была направлена против казахов (киргиз-кайсаков), которые захватили множество пленников, в основном немецких колонистов. В своем рапорте князю П.М. Голицину от 5 сентября 1774 года Державин сообщил, что в результате экспедиции было освобождено 811 колонистов и 20 малороссиян.

Эту операцию отметил сам А.В. Суворов, приславший Державину соответствующий ордер. Вот он:

О усердии к службе ее Императорского Величества вашего благородия я уже много известен; тоже и о последнем от вас разбитии киргизцев, как и о послании партии для преследования разбойника Емельки Пугачева от Карамана; по возможности и способности ожидаю от вашего благородия о пребывании, подвигах и успехах ваших частых уведомлений. Я ныне при деташаменте графа Меллина следую к Узеням на речке Таргуне. <…> Деташамент полковника Михельсона за мною сутках в двух. Иду за реченным Емелькою, поспешно прорезывая степь. Иргиз важен, но как тут следует от Сосновки его сиятельство князь Голицын, то от Узеней не учиню ли или прикажу учинить подвиг к Яицкому городку.

Александр Суворов. 10 сентября 1774 года

А 9 сентября А.В. Суворов был на реке Еруслане и в рапорте, посланном оттуда к графу Панину, два раза упомянул о Державине. «Поручик лейб-гвардии Державин, – писал Суворов главнокомандующему, – при реке Карамане киргизцев разбил». Сам же Державин, писал он далее, «уставясь отрядил 120 человек преследовать видимых людей на Карамане до Иргиза».

Таким образом, Державин «добрую славу приобрел», и это стало весомым аргументом в его долгой борьбе за милости от императрицы: после длительных усилий, в феврале 1777 года он получил 300 душ в Белоруссии и гражданский чин коллежского советника, что тогда соответствовало чину армейского полковника.