Казань. Полная история города

После одного из неудачных опытов, закончившегося взрывом, на грудь юного Бутлерова педагоги повесили черную доску с иронической надписью «Великий Химик». Как это нередко бывает, сама жизнь изобличила «изобретательность» педагогов, ибо их ирония стала впоследствии воплощенной действительностью.

Ренат Хайруллович Бикбулатов, российский историк, краевед И писатель

Удивительным образом Саша Бутлеров спровоцировал оглушительный взрыв, опалил себе брови и волосы, и его в наказание выставили на всеобщее обозрение с унизительной табличкой на груди, и при этом преподаватели и представить не могли, что именно этот незадачливый ученик через некоторое время создаст теорию химического строения органических веществ, которая прославит его навсегда.

В 1842 году пансион Топорнина сгорел во время большого пожара, охватившего тогда Казань. И отец устроил сына в Первую казанскую гимназию, директором которой в то время был его родственник Николай Алексеевич Галкин.

Александр отличался живым и приветливым характером, преподаватели ценили его способности. Учение давалось ему легко, экзамены он сдавал на «отлично».

Гимназию Бутлеров окончил в 1844 году, а в 1845 году он стал студентом естественного отделения физико-математического факультета Казанского университета.

Стоит отметить, что отец хотел видеть сына математиком типа Н.И. Лобачевского, и действительно, Александр был сначала принят студентом по разряду математических наук и только потом перемещен в разряд естественных наук. И поначалу он предпочел стать естествоиспытателем и изучать природу.

К сожалению, отец не увидел, как сын окончил университет и стал великим ученым. В 1846 году Александр Бутлеров, во время экспедиции в киргизские степи, заболел брюшным тифом. Отец тотчас же примчался к нему из своего поместья, но, ухаживая за сыном, сам заразился и умер. Ему было 58 лет.

А Александр продолжил обучение в университете, где он стал все больше и больше интересоваться химией, и это неудивительно, ведь преподавателями тогда были известные ученые Карл Карлович Клаус и Николай Николаевич Зинин (оба будущие академики Санкт-Петербургской академии наук). Сами с увлечением занимаясь химией, они умели заинтересовать ею и слушателей. Их влияние, несомненно, решило судьбу Александра Бутлерова. Именно наставники и внушили молодому студенту беспредельную веру в избранную им науку.

Тем не менее, когда в 1849 году А.М. Бутлеров окончил Казанский университет, он не стал химиком. Его дипломная работа была посвящена… бабочкам Волги и Урала. В том же 1849 году Н.И. Лобачевский предложил «присоединить г. Бутлерова к университету в надежде видеть в нем полезного преподавателя и достойного ученого».

22-летний Бутлеров совмещал преподавание с активной научной деятельностью. В 1850 году он успешно сдал экзамен на степень магистра химии, продемонстрировав при этом глубокие теоретические знания. Вскоре Совет университета назначил А.М. Бутлерова адъюнктом (ассистентом) на кафедре химии.

Бутлеров был выдающимся преподавателем. Писатель Петр Дмитриевич Боборыкин, который был его слушателем, в своих воспоминаниях отмечает: «Для многих из нас Бутлеров представлялся чем-то совершенно выделявшимся из профессорской братии – и по внешнему виду своему, и по манере держать себя, и по голосу, помимо уже чисто умственных качеств. Его появление в аудитории внесло с собою нечто оживляющее, точно праздничное, чрезвычайно интересное само по себе».

Бутлеров с коллегами. 1867

С 1852 года, после перехода К.К. Клауса в Дерптский университет, Бутлеров возглавил преподавание всей химии в Казанском университете. А в 1854 году, уже в Московском университете, он блестяще защитил диссертацию под названием «Об эфирных маслах» и получил докторскую степень.

К этому времени он уже был женат на Надежде Михайловне Глумилиной – кстати, племяннице С.Т. Аксакова, о котором будет рассказано ниже.

С 1854 года Бутлеров работал экстраординарным, а с 1857 года – ординарным профессором химии в Казанском университете.

В 1857 году он отправился в зарубежную научную командировку. Будучи живым и любознательным, свободно владеющим немецким и французским языками, он извлек значительную пользу из встреч с выдающимися европейскими учеными, что способствовало его научному развитию.

С новой энергией Александр Михайлович принялся за научную работу и в короткие сроки выпустил несколько высококлассных исследований. У него возникли новые идеи о химическом строении органических тел.