Казус. Индивидуальное и уникальное в истории. Антология

Де Жьяк через несколько месяцев снова женился, на сей раз — будто по контрасту с первым браком — на бедной юной сироте. Все следующие годы он являл собой пример добропорядочного отца семейства. Конец идиллии положила революция. В 1793 г. де Жьяк как профессиональный юрист позволил себе публично высказать замечания о якобинском проекте конституции, и кара последовала незамедлительно. Его арестовали в полученном по наследству от вдовы герцога замке Сен-Лё и отправили на гильотину. Если его взбалмошная первая супруга сошла в могилу со светской остротой на устах, то основательный законник де Жьяк будто бы произнес перед казнью настоящий афоризм: «Я надеялся найти судей, но встретил лишь палачей»654.

Однако вернемся к первой женитьбе де Жьяка и посмотрим, как реагировали на нее окружающие и что именно их возмущало. В оставленных ими документах, записках и воспоминаниях обнаруживаются три различные версии случившегося казуса. Чаще всего дело преподносится как мезальянс (эта трактовка нашла отражение почти во всех источниках за редкими исключениями, о которых будет сказано особо).

Так, в мемуарах маркизы де Креки мы находим светский анекдот о том, как люди, ставшие объектом розыгрыша, приняли его всерьез и что из этого вышло. Якобы маршал де Ришельё забавы ради, зная о желании овдовевшей герцогини вторично выйти замуж, пустил слух о ее скорой свадьбе с де Жьяком. Будущие супруги в то время, по словам маркизы, «совсем не знали друг друга. Этот слух распространяется по всему Парижу; им тоже об этом рассказывают; г-жа де Шон просит показать ей экипаж, ложу и самого г-на де Жьяка, et vice versa со стороны советника по отношению к герцогине. Они обращают друг на друга внимание, сближаются, знакомятся, влюбляются и наконец женятся»655. С точки зрения маркизы де Креки, для герцогини этот поступок представлял собой чистое сумасбродство (так как жених гораздо ее моложе и ниже по социальному статусу), для де Жьяка — брак по расчету, компрометирующий его достоинство судьи.

Мерси-Аржанто, докладывая о занятном происшествии в письме Марии-Терезии, обращает внимание на разницу в социальном статусе, возрасте и имущественном положении супругов. «Этот Жьяк, человек крайне ничтожный как по происхождению, так и по своим личным качествам, хотя и не лишенный изворотливости, к тому же без состояния и без средств, вздумал всем обзавестись, снискав расположение вдовствующей герцогини де Шон. В результате эта дама решила выйти за него замуж и написала г-же дофине, чтобы заручиться ее согласием на бракббб. Новость о предполагаемом браке сразу же вызвала множество насмешек при дворе; во всяком случае, повод тому был: герцогине де Шон <.. > шестьдесят лет; ей принадлежат пятьдесят тысяч экю ренты и титул, который ставит ее на одно из первых мест при французском дворе. Г-ну де Жьяку тридцать лет; он плебейского происхождения <…>». Де Жьяк, по словам Мерси-Аржанто, «устроил при дворе смехотворный спектакль»; для герцогини же это был союз, «несовместимый с ее титулом»657.

«Секретные записки к истории республики литераторов во Франции»658 повествуют о сумасбродстве герцогини, толкнувшем ее на нелепый мезальянс. Один из авторов «Секретных записок», публицист Муфль д’ Анжервиль, 5 декабря 1782 г. извещает о смерти «вдовствующей герцогини де Шон, которая из-за нелепой и безумной любви потеряла свое имя, достоинство и табурет»659. Когда у нее открылись глаза на этот низкий брак, она сама прозвала себя «Жьяковой женой»660.

Итак, с точки зрения многих, включая саму мадам де Шон, скандальный характер данного дела состоял в том, что имел место мезальянс. Насколько вообще скандальной, в свете социальных норм Франции Старого порядка, выглядела такая ситуация, когда статус невесты оказывался выше, чем статус жениха?