Казус. Индивидуальное и уникальное в истории. Антология

Правда, в союзе де Жьяка с мадам де Шон имелось одно весьма пикантное обстоятельство. Невеста ведь была лет на тридцать старше жениха. На разницу в возрасте между де Жьяком и мадам де Шон обращают внимание маркиза де Креки, Шамфор, Мерси-Аржанто и автор «Секретной литературной корреспонденции». Причем де Креки и Мерси-Аржанто лишь деликатно и без комментариев сообщают, сколько лет было де Жьяку и сколько герцогине. Только у Шамфора и в «Секретной литературной корреспонденции» (о которой подробнее речь пойдет ниже) мы встречаем выраженное со всей определенностью мнение о данном обстоятельстве как о нежелательном и способном вызвать пересуды. Шамфор изображает случившееся исключительно как историю брака между престарелой герцогиней и молодым магистратом: «Госпожа де Креки, говоря с герцогиней де Шон о ее браке с г-ном де Жьяком, после неприятных последствий этого брака сказала, что она должна была бы все это предвидеть, и подчеркнула разницу в возрасте. Мадам, — сказала ей г-жа де Жьяк, — знайте, что женщина, бывающая при дворе, никогда не стареет, а судейский всегда старик»673. При этом о какой-либо материальной заинтересованности со стороны де Жьяка Шамфор не говорит ни слова.

Разницу в возрасте общественное мнение в целом воспринимало спокойнее, чем разницу в социальном статусе, именно потому, что брак представлял собой союз не индивидов, а семей. Возраст супругов — это их индивидуальная характеристика, не оказывающая влияния на общественное положение или престиж семьи, в то время как социальный статус индивида характеризует не только его, но и его семью.

Вот авторитетное мнение на сей счет автора многочисленных популярных трактатов о правилах хорошего тона, аббата Жана-Батиста Морвана де Бельгарда: «Если старая дама вступает в брак с молодым человеком, то вправе ли она жаловаться на пренебрежение с его стороны? Я знаю, что он обязан быть с ней любезным и предупредительным в благодарность за те расходы, на которые она идет ради него. Но если она требует большего, если ждет неустанной заботы, любви и нежности, то она жестоко просчитается. Дорине пятьдесят лет; она вышла замуж за Филиста. которому только тридцать; он красив и хорошо сложен, любит тратить деньги и играть по-крупному. Дорина на все готова ради своего молодого супруга; она оплачивает его расходы; у него прекрасный экипаж и роскошный стол; но он совсем не любит Дорину, презирает ее, не выказывает ей ни малейшего почтения. Это бесчестный человек: благопристойность обязывает его возмещать соблюдением некоторых приличий недостаток любви к престарелой супруге, которая щедро дает деньги для оплаты всех его расходов»674. Таким образом, с точки зрения моралиста, сам по себе такой брак не являлся чем-то скандальным. Оба супруга просто должны были вести себя в этой ситуации как подобает воспитанным людям и соблюдать внешнюю благопристойность.

Кроме того, если смотреть на вещи в свете основополагающей просветительской оппозиции «естественное чувство»/«предрассудки», то союз 30-летнего де Жьяка с 60-летней герцогиней мог выглядеть столь же естественным и непредосудительным, как и союз людей с разным социальным статусом. И век Просвещения дал тому немало примеров. Среди самых знаменитых — многолетние близкие отношения между упоминавшейся здесь в другой связи маркизой дю Деффан и английским поэтом Горацио Уолполом. О подобных делах могли судачить в свете, но оснований для громкого скандала они все-таки не давали.

Смысл второй версии происшествия состоит в том, что оно трактуется как дело о коррупции. С такой точки зрения события представлены в трех источниках: в письмах Мерси-Аржанто, в «Секретной литературной корреспонденции» и в бумагах, исходящих от членов королевского совета. Мерси-Аржанто рассказывает о том, как последние подали королю прошение исключить де Жьяка из их числа: «Г-ну де Жьяку вменялось в вину то, что сей докладчик прошений, готовый жениться на герцогине де Шон, заключил означенный союз в то время, как он выступал докладчиком процесса герцогини против ее сына, каковой и проиграл процесс. Вследствие этого, так как г-н де Жьяк запятнал себя подозрениями в обольщении и сговоре, правосудие требовало лишить его должности в магистратуре. <.. > проступок г-на де Жьяка не допускал никаких извинений, а его совершенно абсурдное поведение еще усугубило вину <…>>>675. Таким образом, в пересказе австрийского посла история была подана сразу в двух ракурсах. С точки зрения французской придворной знати: как смехотворный неравный брак между молодым выскочкой и престарелой богатой герцогиней. С точки зрения чиновников королевского совета: как грубое нарушение профессиональной судейской этики, заключающееся в потворстве одной из тяжущихся сторон в целях извлечения материальной выгоды.