Кельтская Шотландия

Вильгельм поставил под этим договором свою печать, и 15 последующих лет любопытным образом оттеняют заявления английских историков о мнимых предыдущих периодах феодального подчинения Шотландии. В данном случае в этом нет никаких сомнений: Фалез-ский договор повлек за собой естественные последствия, которые никогда не случались раньше, какие бы претензии ни выдвигала английская корона. Вильгельм должен был приезжать, когда бы этого ни потребовал Генрих, и привозить с собой своих баронов. Он не мог воевать со своими мятежными вассалами без разрешения Генриха. Он не мог жениться, не испросив согласия английского короля. Когда был усмирен поднявший восстание Голуэй, Вильгельм был вынужден заставить го-луэйских вождей принести клятву верности королю Генриху. Ни один папский легат не мог вступать на шотландскую землю, не поклявшись предварительно не делать ничего, что могло бы нанести ущерб английской короне, а его обратный путь должен был пролегать по английской территории. Таковы были логические последствия феодальных отношений, и теперь впервые они проводились в жизнь. Из сообщений Геральда Камбрий-ского явствует, что при английском дворе все это расценивалось как совершенно неслыханная и беспрецедентная победа. Короля Англии прославляли за то, что он привел «весь остров Британию, как его окружает океан, под власть одного монарха» (totam insulam Britanniae, sicut oceano clauditur, in unam monarchiam), чего не добивался никто со времен императора Клавдия (который, кстати говоря, тоже не смог этого сделать), и завоевал «столь великую и блестящую славу, бесценное и неувядающее отличие» (tantum... tarn magnificum honorem... perpetuum et impretabile decus) над всеми своими предшественниками начиная со времен пиктов и скоттов. Честное и ничем не вынужденное признание Геральдом того, что старые заявления не имели под собой ни малейшего основания, странным образом перекликается с отказом Эдуарда I на суде над Уоллесом от своих прежних притязаний на звание законного господина Шотландии: в тот момент английский король действительно сделался ее повелителем и более не нуждался в юридических фикциях.

Подданные Вильгельма неохотно приняли его капитуляцию. В те времена вряд ли где-либо существовал национализм в современном смысле этого слова. Однако в Шотландии он уже зарождался. Вернувшись в свою проданную чужеземцам страну, король столкнулся с непопулярностью среди своего народа, с общей дезорганизацией и общим ослаблением правительства. В Голуэе вспыхнул серьезный мятеж, обусловленный националистическими настроениями. Не прошло еще и пятнадцати лет с того времени, как Голуэй подчинился шотландской короне, и в упадке власти Вильгельма его вожди увидели хорошую возможность вернуть себе независимое положение. Голуэй восстал и изгнал королевских чиновников... а затем погрузился в пучину внутренних междоусобиц. Этой провинцией совместно управляли Гилберт и Ухтред, сыновья Фергуса; теперь Гилберт послал своего сына Малькольма, чтобы тот захватил Ухтреда, которого ослепили и изувечили так жестоко, что тот с радостью встретил свой смертный час. Генрих поначалу изъявил желание поддержать Гилберта при условии, что тот подчинится ему, но братоубийство оттолкнуло английского короля и он отступил. После освобождения Вильгельма в феврале 1175 г. Генрих позволил ему разрешить голу-эйский вопрос. Гилберта силой принудили подчиниться и уплатить штраф, но, вернувшись в свои владения, он посулил немедленную смерть любому своему вассалу, поклявшемуся в верности королю Шотландии.