Кельтская Шотландия

Малькольм II был последним королем, унаследовавшим трон по прямой мужской линии от Кеннета Мак-Альпина. Из потомков Малькольма I линия Дуффа (старшего сына) закончилась на его правнучке Груох. Род Кеннета II прервался на трех его внучках, дочерях Малькольма П. У каждой из них был сын. Груох, как мы уже говорили, вышла замуж за Гиллекомгана, мормаора Морея, а отпрыском этого союза стал их сын Лулах. Беток, старшая дочь Малькольма II, стала женой Кринана, аббата Данкелда, и родила от него Дункана, короля Стратклайда, затем севшего на шотландский престол под именем Дункана I. На ее сестре Донаде женился Финдлаек, мормаор Морея и дядя Гиллекомгана. Их сыном был Маелбета, которого, благодаря Шекспиру, все мы знаем под именем Макбет. Даже принимая во внимание тот факт, что Тор-финн Сигурдсон, ярл Оркнеев, сын третьей дочери Малькольма II, не имел никаких шансов на шотландскую корону, в королевском роду все равно были посеяны семена конфликта, ибо Груох находилась в кровной вражде с королем Малькольмом из-за убийства ее брата. Когда же Малькольм умер, а убийство еще не было отмщено, вражда перешла на его наследника Дункана I. Даже если оставить в стороне кровную месть, все равно существовала еще одна предпосылка для смуты, ибо по принципу первородства, провозглашенному самим Малькольмом, а также по привычной практике чередования на престоле представителей двух ветвей королевского рода, самыми законными правами на корону обладал сын Груох — Лулах.

Однако, по-видимому, Лулах еще не вышел из детского возраста и при этом никогда не отличался большим умом, за что позднее и получил прозвище Лулах Дурак. Поэтому Дункан I вступил в свои права наследования, не встретив каких-либо препятствий. Но овдовевшая Груох во второй раз сочеталась браком с двоюродным братом своего первого мужа Маелбетой, который был также двоюродным братом Дункана I по материнской линии и по праву должен был стать его наследником. Маелбета, пользуясь современной терминологией, теперь «вел» вражду своей жены и пасынка. Он был человеком энергичным и смелым. Поэтому правление Дункана началось со зловещих предзнаменований, тем более что он лишился возможного союзника в лице своего двоюродного брата Торфинна Оркнейского, предательски напав на его земли и развязав войну, которая, впрочем, не принесла ему никаких успехов. Одновременно Дункан попытался воевать с Англией. Кнут умер в 1035 г., а его убогие сыновья воевали друг с другом и со старшим сыном Этельреда Альфредом. И Дункан, и Альфред потерпели неудачи. В 1040 г., на шестой год царствования Дункана, Маелбета отомстил за брата своей жены наследнику его убийцы. Дункан, по-видимому, не был убит в Глэмисе или Инвернессе, а погиб в битве при Ботгованане. И Маелбета надел на себя шотландскую корону, выступив в роли гаранта мира и защитника своего молодого пасынка, и был принят знатью и народом, так как единственным другим взрослым претендентом на престол был Торфинн Оркнейский.

Впрочем, Дункан I оставил двух маленьких сыновей, Малькольма и Дональда. Их матерью, судя по всему, была англичанка из благородного дома ярлов Нортум-брии — внучка сестры Кнута Астрид и племянница короля Дании Свенда. Поэтому дети, вероятно, были увезены на родину своей матери, которой правил тогда младший сын Кнута Гартакнут. На долгое время они исчезают из нашего поля зрения. В 1042 г. Гартакнут умер от пьянства. Англичанам надоела эта странная династия. Сын Эдмунда Отважного — то есть законный наследник из Дома Кердика — находился слишком далеко: при венгерском дворе, но зато под рукой, при дворе нормандском, оказался его дядя Эдуард. Эдуард был наполовину норманном по крови и полностью норманном по воспитанию и наклонностям, а характер его больше подходил священнику, чем мирянину: этот английский принц был гораздо более набожным, чем большинство священников, но он был рассудителен, справедлив, отличался праведной жизнью, и англичане с радостью призвали его на престол. Вполне возможно, что именно он предоставил убежище двум маленьким шотландским принцам, ибо когда-то сам испытал тяготы изгнания, и если они на самом деле воспитывались при его дворе, то у них была прекрасная возможность познакомиться с норманнской культурой, которая к тому моменту была уже гораздо ближе к французской, чем к скандинавской.