Кельтская Шотландия

Но и в этой труднейшей ситуации нашлись люди, продолжавшие бороться, как Сиагрий, или Бонифаций, или король Артур четыре столетия назад. Среди этих людей мы можем назвать и нескольких королей из династии Мак-Альпинов. Люди, сражавшиеся против значительно превосходящих сил, могли потерпеть поражение, и часто так оно и происходило. Но именно они заронили искру надежды в сердца тех, кто последовал за ними. К X в. по всему западному христианскому миру началась организация сопротивления. (Восточная Римская империя, лишенная многих владений, но никогда не сваливавшаяся в пучину хаоса, была достаточно спокойной и самой цивилизованной частью Европы.) Начала принимать определенные очертания феодальная система, система общественной и военной организации (в ту эпоху это были синонимы), основанная на единственном сохранившемся от прежней организации элементе — семье. Следует отметить, что на латыни X в. слово patria вовсе не означает обширную территорию вроде страны или даже области, оно означает семью или род. Семьи владели своими землями, небольшие семьи требовали у более крупных предоставлять им защиту в своей крепости, служившей укрытием от грабителей, а за защиту они платили, неся гарнизонную службу, хотя владелец замка нанимал и постоянный гарнизон, наделяя его членов земельными участками из своих владений. Социальными единицами на континенте были (в отличие от привычного нам клана родичей, происходящих от общего предка) сам замок и окрестное население, семья владельца замка и его сторонники, расселенные на его землях. Впрочем, этот социум был наследником римской традиции paterfamilias. В данном случае под familia понималась социальная еде-ница, которая включала как родичей, так и клиентов. Эти отдельные маленькие patriae разрастались. Когда владелец замка становился могущественным, все большее число людей вступало с ним в вассальные отношения, принося ему «оммаж». Сфера его влияния расширялась, и одного замка было уже мало. Его «люди» строили другие замки, но они все еще находились на земле их господина и были обязаны служить ему, так же как гарнизоны из их собственных «людей» служили им самим. Таким образом, система развивалась и вглубь и вширь, пока процесс субфеодализации не охватил все формы: от крупных фьефов, провинций империи, до маленьких городков-крепостей с одной деревней. Сеть феодальных владений ширилась, а феодальные отношения были закреплены сначала обычаем, а затем и законами. Со временем все люди, живущие на земле, оказались связаными этими отношениями, а выражение «человек без господина» стало синонимом разбойника. Господин А держал X за службу другому господину В, который держал X, Y и Z за службу своему господину С, и так далее. В свою очередь, господин был обязан защищать своих вассалов. То есть обязательства были взаимными, и это следует помнить, ибо об этом очень часто забывают историки, хотя сами вассалы[51] очень хорошо помнили об этом, и когда они считали, что их права нарушены, то незамедлительно переходили на службу к другому господину, имея на это полное моральное право.

Нужно запомнить одну вещь. Сеть взаимных обязательств, теоретически связывавших всех мирян, начиная с самого императора, основывалась на владении землей и защите земельных владений. Клан создавался из поселенцев-захватчиков; в сущности, это была связь по общности происхождения. Фьеф возник из гарнизонов, созданных для защиты от захватчиков. А после того как была выполнена эта первичная цель, фьеф со своей четкой и ясной стуктурой показался чрезвычайно удобным устройством для той в высшей степени логической точки зрения, которая доминировала в средневековом мышлении, а тесная связь социальной единицы с владением четко очерченным участком земли во многом подготовила человеческое воображение к восприятию того понятия, которое мы называем национальностью[52].

И эта военная система работала. Она держала на расстоянии викингов и сарацин или, как произошло в главной континентальной колонии норманнов, ассимилировала их, хотя норманны и наложили на нее свой характерный отпечаток. Благодаря своей потрясающей адаптивной способности они переняли эту систему в тот же период, когда Нормандия приняла французскую культуру, но переняли ее как уже нечто данное. Поэтому, тогда как во Франции и в Германии феодальные отношения зарождались в нижних слоях общества, в Нормандии, как позднее в норманнской Англии, они были насаждены сверху и с самого начала разом охватили все государственное устройство.