Характер и судьба. Как научиться управлять своими эмоциями и построить счастливые отношения в зависимости от темперамента

Умеренная выраженность разных черт – это норма, содержащая в себе разнообразную палитру взаимовлияющих, порой противоположных свойств. А вот резкое преобладание той или иной черты в сочетании с близкими по сущности характеристиками значительно усиливает дисгармонию.

Еще более взрывоопасно наличие выраженных разнонаправленных, противоречивых свойств характера, что создает внутренний дискомфорт и «качели» в рисунке поведения человека, когда то одно, то другое качество ярко проявляется, но ни то, ни другое не приносит человеку удовлетворения самим собой. В быту говорят, – «ум с сердцем не в ладах».

В качестве примера можно сослаться на одну из значительнейших фигур в мировой литературе, каким является норвежский писатель Кнут Гамсун. И в творчестве, и в политических пристрастиях трудно найти личность, которая была бы столь неоднозначна и противоречива. О героях своих романов и повестей, в которых в значительной степени отражались его собственные проблемы, Гамсун писал: «Не думаю, что в моих произведениях есть хоть один цельный персонаж, которого не раздирают противоречия. Их всех мучают сомнения, они не плохие и не хорошие, они такие, какие есть, со всеми своими нюансами, своим меняющимся сознанием и часто непредсказуемыми поступками.

Вне всякого сомнения, и я таков. Вполне возможно, что я агрессивен, что во мне есть понемногу всех качеств… – ранимости, подозрительности, эгоизма, доброты, ревности, прямоты, логичности, чувствительности, холодности натуры. И я не могу решить, какое из них преобладает в моем характере. То, что я смог сделать, объясняется даром Божьим. Но его-то как раз я анализировать не могу»[3]. Г. Брандес назвал этот дар «божественным безумием». И действительно, можно ли гениальность считать нормой, если способности человека выходят за рамки общедоступного, для всех возможного?

Прочитав признания писателя, понимаешь, почему он никогда не был доволен собой и почти постоянно ощущал себя несчастливым. Это как раз тот случай, когда значительная выраженность полярных свойств характера создает неспокойный, нервозный фон, когда человеческая натура в борьбе с самой собой устремляется из одной крайности в другую. Такие терзания характерны для натур ярких, страстных и впечатлительных.

Если они наделены талантом, то, несмотря на противоречивость, это люди творческой, тонкой душевной организации, которым присуща способность уловить «далекие сигналы из глубин воздушного пространства и морской стихии, мучительная и изумительная в своей остроте способность воспринимать звуки, позволяющая улавливать даже трепетание неведомых атомов, о существовании которых только догадываешься», как писал Кнут Гамсун.

Видимо, существование на грани безумия иногда лежит в основе необычных способностей человека, но это удел натур одаренных, незаурядных. Однако в любом случае резкие колебания и неуравновешенность – стиль поведения и переживаний людей такого типа.

Рассказывая об особом художественном даре Павла Филонова, знавшие его люди изображали художника человеком чрезвычайно своеобразным, почти безумным. Крайне смелым и недостаточно аргументированным представляется мнение о том, что гениальность и безумие – непременные спутники. Вопрос в том, всегда ли способен гениально одаренный человек доказать свою правоту и при жизни добиться признания. Кстати, именно Филонов – тихий, добрый, деликатный и замкнутый человек – только через много лет после своей преждевременной смерти был по-настоящему оценен как предтеча авангардистского направления в живописи. В то же время, лишь обладая сильным характером, идя навстречу любым невзгодам и препятствиям с бесстрашием безумцев, такие личности, как Джордано Бруно, Галилей и Коперник, восходя на костер, будучи отлученными от церкви, оказавшись изгоями в научном мире, упорно твердили: «А все-таки Земля круглая, а все-таки она вертится!». И как ярко выражена преданность своей идее, которая может оказаться дороже самой жизни, в стихотворении Р.-Л. Стивенсона:

А мне костер не страшен,И пусть со мной умретМоя святая тайна —Мой вересковый мед!

Однако кто может объективно судить о том, какая идея – переворот в умах и прогресс в понимании мироздания, а что – досужий домысел упорствующего в своем мнении, крайне субъективного упрямца? Самым справедливым судьей в этом вопросе, наверное, является время, которое все расставляет по своим местам. Но, к сожалению, иногда слишком поздно.

Национальные черты